Тёмный рассвет

О чём он говорит?

– Мне так жаль… Мне так жаль… Лучше бы я… Мне нужно домой…

– Погоди, – остановил его парень-полицейский, который с беспокойством следил за состоянием матери Майлза, – погоди, ты не в состоянии никуда идти. Тебя бы следовало сразу отвезти в больницу, но ты так настаивал, чтобы мы сначала заехали сюда.

– Мне не нужна больница. Я просто очень устал…

– Мне кажется, тебе стоит немного посидеть в машине, – предложил Сильвиону офицер полиции.

Сильвион кивнул. Он выглядел таким слабым, таким несчастным, когда шёл вниз по дорожке к полицейскому автомобилю.

“Красивый уход со сцены, – подумал Майлз. – Не хватает лишь музыки”.

Но Майлз был единственным, кто оценил это, единственным, кто видел, как Сильвион подошёл к тачке… и остановился. Потом повернулся и пошёл вниз по улице. Нет, решительно ему нельзя верить. Нужно проследить за ним. Но сначала нужно переодеться. Майлз застыл на месте, не зная, куда бежать.

Ему хотелось остаться с матерью. Но гнев и негодование приказывали ему идти за Сильвионом.

И он решил довериться своей интуиции. Майлз помедлил лишь миг. Сердце билось так, что казалось, оно выскочит из груди.

Затем Майлз втянул голову в плечи и сжал кулаки. Этот жест был хорошо знаком мальчикам из университетской футбольной команды. Он означал, что Стальной Нил принял решение и собирался кинуться туда, куда разумный человек поостерёгся бы сунуться. Майлз вихрем промчался по коридору в свою комнату. Он включил свет и начал озираться по сторонам, будто никогда раньше не видел этой спальни.

Что он тут делает? И почему вокруг такой беспорядок? Как ему вообще удавалось что-нибудь тут находить? Он раскидал кучу банных полотенец, вытащил из-под них пару кроссовок и сунул в них ноги. Переодевать пижамные штаны было некогда. Он схватил с пола светло-голубую куртку, и неожиданно на глаза ему попалось фото, засунутое в рамку на тумбочке. Фото Мелони на вершине скалы. Она улыбалась, показывая жестом – кулак с большим пальцем вверх, – что всё отлично.

Мелони скинула шапку, и её рыжие волосы отливали на солнце красным цветом. Какая она потрясающая!

В нижнем углу чёрным маркером по белому снегу было небрежно написано:

“Самому шумному, упрямому неряхе, – самому лучшему братишке в мире. С любовью, Мелони”.

Не отдавая себе отчёта в своих действиях, Майлз вытащил фото из рамки, запихнул в карман куртки и сбежал вниз по коридору. Все столпились вокруг дивана. Даже Джина сунула туда свой нос.