Свет колдовства

Дедушка Харман протянул к нему узловатую руку:

– Подойди сюда, пацан. Я хочу взглянуть на моего внучатого племянника.

– Я вам не племянник, – отрезал Ил, но под пристальным взглядом старика невольно шагнул вперёд.

– Я сказал правду. Просто ты многого не знаешь. Известно ли тебе, что ты – точная копия моего отца? Таким он был в твоём возрасте. Ручаюсь, что и твой прадедушка был на него похож… – Дедушка Харман похлопал рукой по дивану возле себя. – Садись, я тебя не обижу. Меня зовут Эд, а твой прадедушка был моим младшим братом Элсом.

Ил растерянно заморгал:

– Прадедушка Элс?

– В последний раз я видел его почти девяносто лет назад, ещё до Первой мировой войны. Его и нашу младшую сестру Эмму разлучили с остальными родственниками. Все мы считали, что они умерли, а в действительности их воспитывали в Англии. Они выросли, у них появились дети, и кое-кто из этих детей перебрался в Америку. Разумеется, они и не подозревали о своём истинном происхождении. Нам понадобилось немало времени, чтобы разыскать их потомков.

Ил сделал ещё шаг к дивану. Казалось, рассказ старика заворожил его.

– Папа часто рассказывал о прадедушке Элсе. Говорил, что прадедушка был так прекрасен, что в него влюбилась принцесса.

– Красота в нашей семье передаётся по наследству, – отозвался дедушка Харман. – Несравненная красота, со времён Хранителя Очага Элиуса, нашего праотца. Но не это самое главное наследство Харман.

– А что же? – с сомнением отозвался Ил.

– Гораздо важнее, – старик стукнул тростью об пол, – наше искусство. Колдовство. Ты ведьмак, Ил, это умение в твоей крови. Оно не погаснет. А ещё ты – опора Харманов в последнем бою. А теперь слушай внимательно. – И он произнёс медленно и многозначительно:

Один – из края королей, давным-давно забытых,

Один – из очага, где теплится огонь,

Один – из мира Дня, где два бессонных глаза,

Один – из сумрака и вновь соединится с Темнотой.

Дедушка Харман умолк, его слова, казалось, повисли в воздухе.

Выражение глаз Ила изменилось. Взгляд его будто обратился внутрь себя, словно в нём ожили давние, похороненные временем воспоминания.

– Правильно, – негромко сказал дедушка Харман. – Ты чувствуешь истину в моих словах. И чутьё, и искусство – всё в тебе, и ты сможешь выпустить их наружу. Там же хранится и отвага. – Голос старика вдруг зазвенел: – Ты – та самая искра из предания, Ил. Надежда ведьмаков.