Охотник

– И против этих вирусов бессильны антибиотики, как и пестициды сейчас бессильны против насекомых. Всё мутирует. Изменяется. Становится более сильным и смертельно опасным. И…

– Хезер! – Джер наконец прорвался, пока она переводила дух. – Появились озонные дыры.

Она взглянула на него:

– А?

– И что всё это означает?

– Это означает, что всё меняется. Выходит из-под контроля. Движется к… – Она умолкла и взглянула на него. – Джер, проблема не в самих этих событиях. А в том, что за ними стоит.

– И что же за ними стоит?

– Просыпаются Древние Силы, – просто ответила Хезер.

Джера кинуло в жар. Древние Силы! Древняя Магия, которая управляла Вселенной десятки тысячелетий назад. Эти Древние Силы никто не мог познать либо увидеть, это были силы самой природы, неведомые человеку. Однако с тех пор как человечество приобрело власть над миром, они заснули, как гигантский дракон. И если они сейчас снова просыпаются… Если магия опять возвращается, всё должно измениться.

– Для каждого это проявляется по-разному, – продолжила Хезер. – Обитатели Ночи обретают большую мощь. Многие из них уже заметили это. И они говорят, что возрождается принцип супругов по духу.

Принцип супругов по духу! Идея о том, что каждому человеку предназначен свой супруг по духу – единственная истинная любовь – и что две души связаны друг с другом навечно.

Джер пожал плечами, не смотря на Хезер.

– Я слышал об этом. Хотя и не верю.

– Я видела это собственными глазами, – сказала Хезер, и сердце Джера на миг замерло.

Джер замер.

– А что будет, когда они пробудятся? – И, уже догадываясь, какой выдаст ответ, он затаил дыхание.

– Произойдёт то… – Хезер умолкла и взглянула на него, – что наступят тёмные времена, – ответила она просто.

– Тёмные времена?..

– Ужасно тёмные. Самые худшие. Видишь ли… мы говорим о конце света.

Джер ощутил, как по его затылку – там, где мокрые волосы прикасались к коже, – пробежали мурашки. Может, он бы рассмеялся, если бы услышал это от кого-то другого. Только об этом говорила Хезер, и она не шутила.

– Но тогда всему конец, – проговорил он. – Мы ничего не можем сделать.