Лола, Ада, Лис

Она, сложив губы трубочкой поддувала в провинциальное щелястое окно.

Осенью все стремится вниз: листья, капли, и я тоже – растекаюсь, меняю агрегатное состояние. Футболка черным комком улетает в угол. Прошлепать босыми ногами по холодному и прилипчивому линолеуму – минное поле мороза.

Глава 1. Осенние тени и сны

Ноябрьский холод, закравшийся в хрущевку, собрался в ванной, покалывая тело. В облезлом зеркале я видела себя – худую и высокую, пухлые губы и немигающие, такие же глаза: большие, как два семени миндаля, переросшего, с серо-стальными пятнами зрачков.

Я видела абсолютно чужое существо; там, за полотном стекла, это не я. На модельных снимках было вообще нечто с наркотически-матовыми глазами и развратными губами. Настоящая Я старалась их поджимать, осознавая реальную связь между мною и «этим», но не принимая ее. Поджать губы, спрятав розовую плоть от глаз. Особенно – от своих.

Все мысли смываются душем, ненадолго, но легко. Главное – избегать зеркал.

Мелкая Лолитка – в детстве все было весело, дорога не уползала вдаль серой змеей, а бежала, подпрыгивая вместе со мной. Я тогда мечтала стать Эсмеральдой, как танцовщица из пузатого черно-белого телеящика с хрустким переключателем, там крутили мультфильм, что приковывал меня, замирало надкушенное яблоко. Но я – большая Лола, за окном плакучие ивы и первое ноября 2002 года.

Отхлебнула кофе – когда я успела его заварить? Хорошо, что давно миновал сентябрь – как только солнце начинает утаивать свет, во мне скапливается темнота. Потом – привыкаю, и мы с ней помаленьку живем.

Дом с утра обливался холодным дождем. Капли бежали вниз, падая с серого карниза. Одна капля счастливо избегала товарок, фатально стремящихся упасть, с минуту, потом и ее унесло.

Хотелось писать – но идти лень, хрустели крекеры, я включала свои механизмы. Кап-кап. Благоразумно взятый накануне «академ» развязал мне руки для безделья и осеннего меланхолического разгула.

Честно, я не собиралась становиться кем-то, я предпочитала быть никем, ну или почти никем. Мой покойный отец и находящаяся за океаном мать не мешали мне декадентски душевно «тлеть» – не люблю слово «разлагаться».