Комната страха

Не только потому, что обладала фотографической памятью, но и потому, что уже бесчисленное количество раз смотрела на этот лист, убористо исписанный кем-то.

Это было похоже на то, что происходит с фотографией, когда изображение проявляется в химических растворах, постепенно выплывая из густого, как сливки, тумана. Слой за слоем полупрозрачные тени, накладываясь друг на друга, образуют живой портрет. Сначала общий силуэт, эскиз характера. Для этого довольно беглого взгляда на размер букв, наклон, поля, нажим, с которым писались строки.

Затем скрупулезный поиск подтверждений или опровержений основных черт.

Она искала новые штрихи к портрету Писателя. На основании почерка нельзя утверждать, женщина это или мужчина, молодой или пожилой человек. Собственно, многие ее предположения по этому Письму были заведомо не верны. Ева отчаянно своевольничала, изначально приняв за факт, что автором этого Письма был Он. Весь образ, с мельчайшими полутонами и выписанными тенями мог рухнуть, окажись Писателем женщина.

Многие заключения Евы строились исключительно на основании глубокого внутреннего убеждения, рожденного почти невыносимым желанием, чтобы это был Он.

Ева с детства обращала внимание, как люди пишут. Каждый по-своему, каждый почерк неповторим. Соседка по парте в начальной школе писала с едва уловимым нажимом, перья выбирала тонкие и светлые. Ее прописи и даже черновики были чистенькими и аккуратными, как и сама хозяйка – миниатюрная брюнетка с огромными блестящими глазами.

Мику стали звать Мышкой почти сразу, отчасти из-за созвучности имени, отчасти же из-за ее мелких суетливых попыток быть неприметной.

Мика подружилась с Евой, тихой, задумчивой девочкой, явно безопасной, и беспрепятственно позволила той изучить свой характер и впервые сопоставить его особенности с особенностями почерка. Это были одни из ранних наблюдений Евы, а потому – одни из самых волнующих и незабываемых. Строчки, написанные человеком, привязывали к нему, как погремушки ниточками, всевозможные качества, из которых и складывался характер.

Остренькие, аккуратные буквы в бледных тетрадках Мики как будто специально подстраивались под ее замкнутую, сдержанную натуру. Стиснутые в словах, между которыми оставлялись только узкие окошки просвета, как маленькие, бледные дети, истощенные экономией всего на всем (Мика была из многодетной небогатой семьи), они, казалось, печально попискивали от голода.