Искупление

Вы правильно сделали, решив допросить сомнительных людей, – с презрением взглянула она на Амгула.

– Мама…, – окликнула ее Хатисай.

– Что ж, спасибо за выделенное время, – вежливо поблагодарил Мацухото женщину. Нрав Айри знали многие, поэтому подобное высказывание мужчину не смутило – ведь Айри всегда и во всем искала подвох. И это было всемизвестное «достояние».

Мацухото поклонился Фаццо и покинул дом.

Амгул тоже хотел вернуться в амбар, как Хата взглядом напомнила о сделке, указывая, чтобы тот немедленно начал запланированный разговор.

Гунън строгим изгибом бровей попытался объяснить, что сейчас не время, но ее взгляд оказался более убедительным, и он неохотно начал.

– Учитель Фаццо, Хозяйка Айри, – обратился к родителям Хаты, и все устремили свой взор на него – бледного и, как обычно, бесстрастного. У него даже запершило в горле, но «гымкнув» пару раз воин привел чистоту голоса в порядок и продолжил. – Как вы знаете, меня отправили сюда лишь на пару дней.

Ни лицо, ни тон не выдали никаких чувств. Он с обыкновением равнодушно и безучастно проговаривал фразу за фразой, не принимая в толк, что слова его могут показаться родителям Хаты неубедительными.

Он еще раз взглянул на растерянную от волнения и напряжения девушку и продолжил.

– Прошу… отправить в Ти вместе со мной Хатисай.

– С какой это стати?! – вдруг сорвалась Айри, не дослушав до конца.

– У нее явный талант… к искусству. В Ти у меня много полезных связей. Я помогу посодействовать Вашей дочери поступить на обучение в храм Ссота.

– Это же прекрасно! – восхитилась доброжелательная Кири, которая в это утро тоже еще находилась в доме Хатисай.

– Закрой рот! – тут же заткнула ее посеревшая от злости Айри. – Я против! Ты приехал на пару дней, облапошил дурехе голову и решил, что мы с Фаццо поведемся на этот блажь?! Что ты молчишь, Фаццо?! – накричала она на мужа.

Мужчина стоял у окна и смотрел на Хатисай с живой отцовской любовью. Он видел, как их с Айри дочь выросла и стала настоящей красавицей, и что пришло время ее отпустить.

– Хата, ты готова уехать и начать самостоятельную жизнь в столь опасное время? – строго спросил он.

– Да, отец. Вне стен нашего дома я всегда буду помнить о чести семьи и благодарности вам с матушкой за все, что вы для меня сделали, – медленно поклонилась она.