Искупление

Обычно, когда Айри видела, как Кири бежит искать Хатисай всякий раз, как к местной школе подъезжала лошадь учителя Гона, сразу хватала что-нибудь, что небрежно и не в пользу Кири лежало под рукой, и бросала в нее. Поступала так попросту из-за того, что была не в силах догнать прыткую девчушку из-за болезненной и хронической травмы ноги.

Мать Кири никогда не осуждала соседку Айри, с которой дружила, с пониманием относилась к ее «дисциплинарным» манерам. Но иногда, когда синяки на спине или на руках Кири становились заметными издалека, все же заходила к Айри с «просьбой» быть снисходительней в методах рукоприкладства даже в целях воспитания.

Хатисай определенно устала от жесткого контроля матери и бесконечного вмешивания, как она считала, в ее личную, уже взрослую жизнь. Хатисай было двадцать два, и она уже целый год считалась совершеннолетней. Благо поддерживал, а точнее спокойно относился к увлечению дочери, отец – Фа?ццо, от чего так же наряду с Хатой стал противником своей супруги.

– Учитель Гон, – обратилась Хатисай к молодому мужчине, что начал занятия с подростками помладше. Он, молча кивнул ей, разрешая войти и приступить к занятиям.

С Хатисай учитель занимался отдельно одновременно с остальными. С ней они всегда разучивали более сложные элементы. Учитель Гон постоянно хвалил Хату за усердие и за то, что всегда добивалась того, чему страстно хотела научиться.

Гон прекрасно знал отношение Айри к этим занятиям. Айри не раз врывалась во время урока и срывала образовательный процесс, в гневе поливая учителя самыми гнусными словами.

Учитель, несмотря на небольшой свой возраст, но наличию некоторой мудрости, не обижался на мать Хатисай. С уважением относился к ее военному статусу и был искренне благодарен за ее заслуги перед свифским народом, который постоянно подвергался нападам и насилию со стороны вражеского клана.

– Когда вы выедете в Ти? – поинтересовалась всё же Хата во время недолгого перерыва. Остальные ученики уже покинули небольшой зал для занятий, вместо окон которого, проем был затянут марлевыми полотнами, которые отстирывались раз в неделю от обильной пыли, что, естественно, оседала на них с улицы.

– Завтра. Нас ожидает четыре дня пути.