Ларчик несбывшихся надежд

По телосложению можно было уверенно сказать, что мужчина активно занимается спортом и правильно питается.

– Добрый день, господин Кларк Ямковский, – поприветствовал его Грей. Я же наблюдала за всем со стороны.

– Издеваешься? – нагрубил этот самый Кларк моему коллеге. Выражение его лица выдавало острое нежелание отправляться на исправительные работы.

– Понимаю Ваше недовольство. Но при оформлении займа Вы были детально ознакомлены со всеми рисками и потерями в случае своевременного невозврата и тройной просрочки займа в «ХоупСити».

Примите это как данность и не сопротивляйтесь, – так же невозмутимо отчеканил Борисов и разложил на столе документы.

– Все, что нужно я уже подписал! – кажется, клиент стремительно, но вполне тактично выходил из себя. Несмотря на это, он все же подписал бумаги и, вероятно, приняв неизбежный факт, решил осмотреться, а коллега тем временем проверил данные: предмет залога и переданное имущество доверенному лицу.

Борисов жестом приказал мне провести сверку самой. Ватными ногами, я, преодолев небольшое расстояние, провела ладонью по стене и вставила в трейзер документы.

Тут же стена окрасилась синим, и в моей сумочке началось движение. Чуча явно хотел покинуть временное пристанище и отчаянно толкал головой кожаную крышку от сумки, пытаясь вылезти.

«Да что с тобой такое?» – подумала я, придерживая сумочку, чтобы никто не заметил, как она безостановочно стала дергаться из стороны в сторону.

Вдруг все в кластере стихло и на самой высокой полке внешнего стеллажа в полузакрытой, уже открывающейся шкатулке проявился ослепляющий белизной свет.

Чем шкатулка открывалась шире, тем свет становился ярче.

Я заметила, как охранники и Борисов сделали пару шагов назад. Затем такой же свет стал излучаться из ладоней того самого Кларка Ямковского. Тот невольно поднес к лицу свои открытые ладони и ошарашенно стал наблюдать за искрящимися и извивающимися лучами, что из его бесконечных линий на ладони устремлялись в открытую шкатулку.

Это было и завораживающе красиво, и чудовищно страшно.

Стоило последнему лучу покинуть ладонь мужчины, как его руки тут же опустились. Руки опустились буквально, как во время потери самой последней надежды.

Шкатулка резко закрылась, и стеллаж начал раздвигаться в противоположные стороны. Все предметы хранения на полках от этого движения стали с грохотом падать, разбиваться, разлетаться, как щепки. Из темноты за раскрывшимися стеллажами стал проявляться свет в виде размытого круга.