Рыцарская сказка

А Бран… Что ж, я и сам выбрал бы, наверное, его». Иоганн поразился, как ясно и легко складывались в голове в единую цепь такие разные звенья: Брингильда, Королева, Повелитель и Бран. Им овладело странное ощущение предопределенности всех будущих событий, будто они уже теперь существуют и просто лежат где-то в небесной кладовой до положенного срока, по истечении которого всемогущая рука будет по очереди доставать их и заполнять ими назначенный день. Облегчение и радость наполнили его душу.

«Раз все предначертано, – продолжил он, – значит, я могу не бояться промаха или ошибки: что бы я ни решил – так и должно быть.

Даже если все закончится плохо, я могу не терзаться, не рвать волосы на голове, не кусать локти, не биться головой в стену и не вспоминать с огорчением непрестанно один и тот же роковой миг, когда все решилось, и мне не страшно разъедающее изнутри чувство вины перед самим собой».

Между тем за столом продолжился шумный разговор. Громче всех звучал голос Грисуара, высокого, не столько здорового, сколько жирного детины, довольно наглого и грубого.

Грисуар хвастался, как, стоя утром на посту у главных ворот замка, стянул с привозивших в замок продукты телег горшок коровьего масла и тут же сожрал его в свое удовольствие.

– Молодец, я бы тоже… того… съел бы чего-нибудь, – поддержал его Гридигат.

Разговор перешел на гастрономическую тему, и все разом, перебивая друг друга, стали вспоминать, кто что больше любит и кому чего особенного довелось отведать.

– Иоганн, помнишь жареного фазана, которого мы свистнули прямо со стола у Грифо?! – воскликнул Корыто.

Иоганн продолжал молча лежать на топчане, заложив руки за голову и глядя в потолок. Стражники разом умолкли, недоуменно переглянулись между собой и вдруг громко расхохотались.

– Видать, Тритон лихо его отделал, все зубы повыбивал, вот он и не хочет про еду разговаривать, – предположил Гридигат.

– Да нет, он влюбился в Хильду и теперь сохнет по ней, – закричал Корыто, захлебываясь от смеха.

– Дуралеи, вы не знаете Иоганна. Он думает, как ему занять место Лейзера при Королеве, – многозначительно произнес Грисуар.

– А что, он может сойти. Правда у Лейзера нос на два пальца короче, чем у нашего Иоганна, и на голове уши, а не оттопыренные капустные листья, ну а в остальном вполне, – съязвил Гридигат.

Каждое слово сопровождалось шквалом смеха не потому, что было смешно, а просто все были возбуждены и могли смеяться по любому поводу.