Рыцарская сказка

Приходилось долбить камень, откалывать его, забивая в трещины деревянные клинья, затем перетаскивать отбитые каменные глыбы к стволу. Вечером надсмотрщики прекращали все работы, забирали орудия труда, веревки и факелы и поднимались наверх. С этого момента для заключенных все погружалось в непроницаемую тьму. Люди, обессилившие от изнурительной работы, валились на землю. Одни засыпали тяжелым сном, а другие ворочались и стонали от ран, увечий и болезней. Иногда раздавались крики, слышался шум драки или возни, но что происходило на самом деле, узнать не было никакой возможности – в подземелье царил непроглядный мрак.

Отношения между заключенными строились исключительно на силе. У кого оставалось больше сил, тот и царствовал, мог отобрать еду, одежду, избить, а если жертва сопротивлялась, то не останавливался ни перед чем. Никто не удивлялся и не возмущался, когда утром при свете факелов находили убитого человека, зарезанного или задушенного. Большинство заключенных смирилось со своей участью, исправить положение не было никакой возможности: побег исключен, а случаев помилования никто не помнил.

Оставалось надеяться только на чудо.

Умом Иоганн понимал безвыходность своего положения, но упрямая надежда никак не хотела с ним расставаться. Тело болело, как будто его здорово отколотили, рук и ног он не чувствовал, в желудке кто-то ворчал на отсутствие пищи, во рту стояла горечь. Но больше всего Иоганна мучила темнота, к ней нельзя было привыкнуть.

Он свыкся с тем, что спать приходится на голой земле, но темнота выводила его из себя, ему казалось, что он ослеп.

Иоганн ворочался, стараясь найти положение поудобнее, как вдруг почувствовал, что чьи-то руки пытаются стянуть с него башмаки. Он ударил ногой наугад и почувствовал, что попал, но в то же время ему навалились на плечи. Иоганн закричал на всякий случай: «Помогите!», зная, что это бесполезно. Никто не станет ему помогать, а если бы даже захотел, все равно не смог бы в темноте.

Иоганн сумел освободиться от объятий напавшего. Вскочил на ноги и замахал руками во все стороны. Несколько раз его кулаки натыкались на чьи-то грудь, голову, плечи, но и сам он получил ударов не меньше.

Нападавшие не произнесли до сих пор ни звука. Нельзя было понять, сколько их и кто они. Иоганн начал отступать, сам не зная куда, он пятился, осторожно ощупывая ногой путь, упасть значило погибнуть.