Князь советский

– Пусть хлеб сгниет, пусть дом сгорит, а мы по миру пойдем! – кричала она.

Клим не уступал, и Капитолина доедала черствый хлеб сама – лишь бы добро не пропадало.

Она всё делала с размахом: если уж варила суп, то целый бак; если затевала стирку, то замачивала всё бельё разом – ну и что, что к ночи не оставалось ни одной сухой простыни!

– Дура! Дубина! – ругал её Африкан.

Капитолина то хохотала, то огрызалась:

– Ты не ори на меня! Ноне не царский режим!

Укушу лаяла, Китти визжала, и Клим шел в кухню разбираться.

– Прогони эту дурищу! – требовал Африкан. – Она тебе целый фунт кофе спалила!

– Доносчик… – стонала Капитолина. – И чего ты подлый такой?

Африкан выкатывал глаза:

– Я не подлый, я за порядок в доме! Думаешь, барин кофе не хватится?

– Так он чашки не хватился, и ничего!

– Какой чашки? – хмурился Клим.

Капитолина и Африкан испуганно замолкали.

– Чашка стояла на столе, а они подрались и начали вокруг стола бегать, – объяснила Китти. – Всё и полетело. Но ты, пап, не расстраивайся: мне Капитолина молоко в консервную банку налила.

Клим достал из портмоне деньги.

– Капитолина, сходите и купите новые чашки.

– Не посылай ты её в посудную лавку! – в ужасе закричал Африкан. – Она ж там всё перебьёт!

Но Капитолина уже наматывала на голову платок:

– Бегу, батюшка! Бегу, Иисус Христос!

Клим хотел нанять ангела-хранителя от бытовых забот, но Капитолина скорее была богиней разрушения. Использовать её в качестве курьера тоже было нельзя: она не знала Москву, да её никуда и не пускали – для того, чтобы ходить с поручениями от иностранца, требовалась официальная бумажка.

Скрепя сердце Клим все-таки пошел в Наркоминдел и попросил разрешения нанять помощницу.

Вайнштейн явно обрадовался:

– Мы подберем вам прекрасного специалиста! – пообещал он.

7

– Барин! – шепотом позвала Капитолина и на цыпочках подбежала к Климу: ей казалось, что так она меньше отвлекает его от дел. – К тебе женщина явилась, хочет курьером устроиться.

Клим велел впустить курьершу, и в комнату вошла невысокая, бедно одетая женщина с удивительным лицом: у неё были миндалевидные глаза цвета густого меда, тонкий удлиненный нос и полные бледные губы – с такой внешностью товарищу Дориной надо было играть христианских мучениц.

– Добрый день! – поздоровалась она. – Меня из Наркоминдела прислали.

Клим показал на диван:

– Присаживайтесь и рассказывайте о себе.