Князь советский

Враг не дремлет и… Ой, мне опять надо в уборную!

Нина сходила к дежурному по этажу и принесла свежие полотенца.

– Не умеете пить – не беритесь! – злилась она на Магду.

– У нас… то есть у Фридриха было горе, – слабым голосом отозвалась Магда. – Он убежденный сторонник Льва Троцкого, а ему пришлось отречься от него и подписать одну бумагу. Там говорилось, что китайскую революцию погубили троцкисты, вступившие в сговор с мировым капиталом. Но ведь иначе его могли посадить!

«Так вот за что ему дали „Фоккер-Грулих“! – подумала Нина.

Она уложила Магду и легла сама, но сон к ней не шел. В глубине души Нина надеялась, что её покровительница разочаруется во Фридрихе и поедет вместе с ней в Китай – в компании большой, самоуверенной Магды всё было бы намного проще. Но, кажется, этим мечтам не суждено было сбыться.

– Я, наверное, не смогу пойти на парад, – чуть слышно прошептала Магда. – Но мне очень нужны снимки оттуда – я хотела вставить их в мою книгу.

– Спите, ради бога! – отозвалась Нина.

Пружины кровати страдальчески заскрипели.

– У меня в кармане пальто лежит пропуск… Нина, сходите вместо меня!

– Да я же не иностранка!

– Если вы пойдёте в своей китайской шубе, никто не заподозрит, что вы русская. Вы, главное, молчите и не выдавайте себя.

Ее снова вырвало – на этот раз прямо на пол.

Нина уже была готова пообещать ей всё что угодно, лишь бы она угомонилась.

Глава 3. Годовщина Октября

1

По подернутому влажной дымкой городу носились грузовики и топали молчаливые солдаты в буденовках с опущенными отворотами. В переулках темнели силуэты броневиков; временами раздавались конское ржание и гулкий цокот копыт – кавалерия готовилась к параду.

Нина шла в толпе прохожих, прижимая к груди зачехлённую фотокамеру. Магда сказала, что у неё осталась последняя плёнка, и просила беречь её как зеницу ока.

Все пялились на нелепую Нинину шубу. Девочка, заглядевшись на неё, уронила на мостовую букет астр и тут же получила подзатыльник от матери:

– Смотри за цветами, а то чем на параде махать будешь?

На подступах к Красной площади царили суета и нетерпение – как перед боем.