Аргентинец

Как только поезд тронулся, пассажиры достали кисеты с махоркой, и вагон наполнился едким дымом. Климу повезло: ему досталось место у стены, прошитой пулемётной очередью. Из дырок несло ледяным ветром, но это был свежий ветер.

Вскоре всё кругом – одежда, вещи, лица – покрылось тонким белым налётом.

– Это мучная пыль, – шепнул Климу Антон Эмильевич. – Мешочники везут провизию в Москву и Петроград, там с едой намного хуже, чем у нас. Вагон трясёт, вот мучная пыль и летит из багажа.

Клим оглядывал суровые бородатые лица.

В советских газетах спекулянтов изображали как слабых, но хитрых слизняков. Ну-ну… Чтобы ехать в переполненных теплушках за тридевять земель, таскать огромные мешки, ежедневно рисковать всем и вся, нужна такая воля, такая решительность, которая и не снилась кабинетным фельетонистам.

На остановках двери не открывали. В них колотили прикладами и грозили кинуть под вагон гранату.

– Местов нету! – кричали мешочники.

Через маленькое окно под потолком они совали местным мальчишкам котелок, чтобы те принесли кипятку.

Расплачивались сухарями.

Играли в карты, дружно гоготали над анекдотами и рассказывали, на какой станции добрее начальство. Постепенно голоса стихли. Храп, треск поленьев в печке.

Клим ткнулся головой в сложенные на коленях руки: то ли заснул, то ли задавил реальность воспоминаниями о вчерашней ночи.

* * *

Жарко натопленная комната; отсвет зелёной лампы на боках фарфоровых коней на комоде.

Отчаяние – как перед самоубийством – сливалось с тёплой, пульсирующей радостью обнимать Нину. Чувствовать, как она касается его небритой щеки, слушать её голос:

– Я тебя нарисую: вот так, пальцами… Сначала скулу, потом бровь… Теперь ухо с приросшей мочкой жестокого убийцы.

– Почему убийцы?

– Не знаю… Так говорят: у кого приросшие мочки, тот способен на ужасные поступки.

Она тоже думала о завтрашнем дне, понимала, что так надо, но неосознанно обвиняла Клима в решимости поехать в Петроград и довести задуманное до конца.

В решимости покинуть её, пусть даже на время.

Клим проклинал свою беспечность: он должен был ещё осенью выкрасть Нину, увезти, спасти от всего этого…

Он пытался отвлечь её:

– Нарисуй-ка мне большие мышцы, а то на советском пайке я скоро совсем отощаю.

– Не буду. Мужчина должен быть атлетически мускулист, но поджар. Порода подразумевает изящество.