Аргентинец

Клим предпочёл ей Нину Одинцову, бессовестную самозванку, которую Любочка по наивности считала подругой.

Видя, что с ней происходит, Саблин принёс со службы толстый медицинский справочник, где были описаны симптомы меланхолии и рекомендованы надёжные средства.

Она швырнула книгу в угол.

– Тебе надо было жениться не на мне, а на скелете из анатомички! Хочешь – считай у него рёбра, хочешь – поставь в угол, чтоб не мешался на проходе.

– Ну, душенька, ну будь же справедлива… – начал Саблин, но Любочка не хотела быть справедливой.

Её сердце обливалось кровью, а её никто не понимал, да и не хотел понять.

Когда Клим вернулся домой, она сразу почувствовала, что у него что-то не заладилось. Он был бледен, губы поджаты. Вошёл и, ни с кем не здороваясь, сразу поднялся к себе.

Через час к Любочке заглянула кухарка Мариша.

– Молодой барин велел продать вещи, оставшиеся от папеньки. «Созови, – говорит, – соседок и за ценой особо не гонись.

Уезжаю от вас; всё, нагостился».

Любочка схватилась за сердце. Всё было ясно: Нина отказала аргентинскому поклоннику. Боже, какая дура!

Весь вечер Любочка бродила по дому потерянная, стараясь изобрести способ, как удержать Клима. Но что она могла сделать? У неё не было никакой власти над ним.

За ужином Клим предложил Саблину либо долгосрочную аренду дома, либо постепенный выкуп, чем совершенно выбил доктора из колеи.

– Он не требует даже процентов! – повторял Саблин, укладываясь спать.

 – Подумать только, у нас будет собственный дом! Но мне стыдно: мы ведь наживаемся за счёт твоего родственника.

Он искоса взглянул на лежащую рядом Любочку.

– По-моему, Клим выглядит нездорово. Я намекнул, что с удовольствием порекомендую ему нужного специалиста, но он, как и ты, ужасно боится докторов.

Его деликатностью и прозорливостью можно было восхищаться.

2

Отца Любочки звали Антон Эмильевич Шустер.

Худой, с узким серьёзным лицом и седой бородкой, он был большим любителем литературы и антиквариата и жил в каменном тереме, уцелевшем со времён Козьмы Минина.

Любочке нравилось приходить к отцу, это был их обычай: раз в неделю, по субботам, устраивать обед на двоих. Но на этот раз стол был накрыт на три персоны.

– Ты кого-то ждёшь? – спросила Любочка, расправляя на коленях салфетку.

Антон Эмильевич хитро взглянул на часы.