Зови меня Шинигами

Кира сама с подобным справлялась, а не дожидалась папу.

Пока Кира придвигала к себе ящик, задела стопку старых журналов и ещё каких-то бумаг. Та покосилась, самая верхушка поехала вниз лавиной. Кира попыталась поймать журналы на лету, но сама едва не грохнулась со стула. Забыв про отвёртку, спрыгнула на пол, принялась собирать рассыпавшееся. Тут его и обнаружила – альбом.

Он отлетел всех дальше и раскрылся на одной из страниц. Кира его, скорее всего, и так бы пролистала, но теперь-то уж точно не смогла безучастно отложить в сторону.

Со страницы на Киру пялилось жутковатое существо. В двух видах: в полный рост и портрет покрупнее. Оно очень походило на человека, если бы не некоторые детали – слишком длинные руки и огромные почти правильно круглые глаза.

Незанятое картинками пространство страницы было плотно заполнено словами, написанными мелким угловатым почерком. Папиным. Кира с трудом в нём разбиралась и сейчас читать не стала, перевернула несколько листов.

На каждом нарисовано новое существо, то больше похожее на человека, то меньше, то совсем уж напоминающее зверя.

Кира поёжилась, даже показалось, что нарисованные глаза вспыхнули синим.

Ключ звякнул в замке, распахнулась входная дверь.

– Кир, ты почему тут по полу ползаешь? Потеряла чего? Иди упала? – Папа заметил альбом у неё на коленях.

Словно надуваемый воздушный шарик вырвался из пальцев и улетел, сжимаясь, превращаясь в бесформенное нечто. Так и папа. Плечи у него опустились и лицо как-то заострилось, стало бледным и неподвижным.

– Где ты взяла? – он не ругался, не сердился, произнёс тихо и аккуратно, словно боясь своих же слов.

– С антресолей упал, – честно доложила Кира, заглянула в отцовские глаза. – Это ведь ты рисовал? Ты тоже их видел?

Папа окончательно сник, присел рядом, спросил:

– А ты, значит, видела?

Кира чётко осознала: ему бы очень хотелось услышать в ответ беззаботное «нет».

Папа не покрутит пальцем у виска, не отправит дочь к психиатру, и не засмеётся, упомянув её богатое воображение или осудив: «Поменьше надо гадости всякой по телевизору смотреть».

– Вот этого, – Кира указала на рисунок. – Недавно. Ну, помнишь, когда мне на улице плохо стало?

У папы губы задрожали, он обхватил Киру за плечи.