Я тебя не променяю

От волнения, от ясного понимания и принятия.

Она не возражала. Только ей нужно немного времени, ещё немного времени. И это хорошо, что не видно лица, что не надо говорить, глядя прямо в глаза. И даже можно, запоздало догадавшись, спросить:

– Так ты потому хотел, чтобы я с тобой в общагу поехала?

– Ну-у, да, – Костя не стал скрывать. – Ошмарин домой укатил. Так что я сейчас в комнате один. Но здесь даже лучше. – Он касался губами её волос, и она не только слышала, а ощущала его слова. – Саш. Если ты против…

– Я… – Саша положила ладони на обнимавшие её руки, – я не против, только… у меня ещё не было.

– Боишься?

– Нет, не совсем. – Говорить было не так уж и просто, именно по этой причине: – Наверное, больше стесняюсь.

Костя теснее прижал Сашу к себе, хмыкнул.

– Ну ты даёшь. Как можно меня стесняться? Я ж свой. – Подумал секунду и исправился: – Твой. Так что не волнуйся зря. И вот ещё, – он вытащил из кармана брюк и продемонстрировал маленький шуршащий квадратик упаковки, которую трудно было спутать с чем-то другим.

– Это Варя, – сконфуженно пробормотала Саша. – Любит всё предусмотреть. На всякий случай.

Она даже помнила, как на вопрос «Зачем это тут?» подруга назидательно изрекла: «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Вот и девушке лучше самой позаботиться, чтоб без ненужных последствий, с учётом что основная часть этих последствий достанется ей».

– Варя – молодец.

Саша что-то неопределённо промычала в ответ и спросила:

– А зачем ты мне его показал?

– Чтобы ты меньше беспокоилась, – легко объяснил Костя, а Саша тихонько вздохнула, насупилась:

– Зато теперь смущаюсь ещё больше.

– Это не надолго, – Костя прижался к её волосам щекой, – быстро пройдёт. – И опять прошептал в самое уху: – Клянусь, потом будет не до этого.

Если бы у Саши была нормальная возможность, она бы обязательно пихнула его в бок, не сильно, локтем или кулаком, а сейчас просто выдохнула с осуждением:

– Кость, ты даже сейчас ржёшь.

Хотя и улыбалась при этом.

– Я ржу потому что…

Он уже не обнимал за плечи, одной рукой отодвинул волосы, открыл шею, водил по ней пальцами, ладонь другой положил на талию, проник под кофту, под пояс джинсов и говорил медленно, делая паузы, переводя дыхание, и каждое его слово, каждое прикосновение отзывалось в Саше чувственным трепетом.

– Я очень тебя хочу. А ты… так близко. И никого кроме нас. И мне сложно… стоять и болтать.