Я тебя не променяю

А если вдруг захочется посидеть на случайно попавшейся скамейке, несмотря на то, что свободного места достаточно, устроиться у Кости на коленях, обхватить за шею, медленно и нежно водить пальцем по краешку уха и снова чувствовать под кофтой ладонь, более уверенную и осмелевшую, а в ответ тихонько улыбаться, воспринимая происходящее маленьким секретом, недоступным всем остальным.

Хотя, возможно прохожие и подозревают что-то, замечая их сидящими вот так, но точно не знают, и уж конечно не догадываются, как реагирует Сашино тело на эти потаённые ласки.

И, наверное, даже Костя не догадывается, вопросительно заглядывает в глаза.

Но секрет не только в этом. Ещё и в самом Косте. Потому что, Саша уверена, лишь она одна знает его не такого, каким он кажется при поверхностном знакомстве, каким видят его многие, например, Дина – простовато-наивным абсолютно лишённым серьёзности клоуном, от которого не дождёшься ничего особенного, помимо вечных улыбок, шуточек, дурачеств и готовности над всем поржать. Конечно, оно всё тоже есть, и хорошо, что есть, но существует и много другого: и спрятанная за легкомысленностью надёжность, и решительность, и манящая чувственность, и нежность, и подкупающая открытость.

Но и правда лучше, что другие об этом понятия не имеют. Пусть не замечают, если хотят. Оно будет исключительно её – Сашино.

Брели вдоль реки, не по набережной, по которой обычно чинно прогуливаются все порядочные люди, а прямо по берегу у кромки воды, держась за руку, чувствуя, как песок мягко проседает под ногами, и хотелось снять кеды, пройтись по нему босиком, будто уже лето.

А Костя вдруг шагнул широко, оказался впереди, резко развернулся к Саше лицом, загораживая дорогу, проговорил почему-то растерянно:

– Саш, – и всё, замолчал.

– Что?

– Саш, – повторил он, закусил нижнюю губу.

– Ну что?

Она подумала, сейчас он её поцелует. Тут можно и не украдкой, народу никого, и реально хочется и даже уже представляется, чувствуется заранее.

– Ну, – Костя не приблизился, а, наоборот, отступил на шаг, потом и вовсе попятился, на ходу развернулся к реке, торопливо зашагал к воде и дальше – в воду.

– Костя! Ты чего?

Он оглянулся, загадочно посмотрел исподлобья. Саша следила за ним с открытым ртом, с изумлённо приподнятыми бровями. А он всё шёл и шёл, вода уже выше колена.

– Костя!

Он остановился, запрокинул голову, проорал в темнеющее небо:

– Я люблю мою Сашку!

А потом застыл неподвижно, словно дожидаясь ответа. Не от Саши, сверху.