Всё дело в тебе

Здоровался за руку с пацанами, совсем мелкими и постарше, обнимался с фанатеющими по Лунтику малышами, а самых смелых брал на руки, лапал симпатичных мамашек, пытался что-то рисовать, не снимая толстых меховых перчаток, фотографировался с желающими и с кем-то там даже поиграл в догонялки и потанцевал. И как всегда лыбился, пусть даже чужой улыбкой, но тоже широкой, правда слегка глуповатой и наивной. Он пару раз и Дашу пытался втянуть в какое-то безумство, но она сердито отмахивалась. Детей, как ни странно, приходило много, и она едва успевала объяснять, что им надо делать, проверять результаты и шлёпать в путевой лист штампик нужного цвета: если задание выполнено – зелёный, если не получилось или не до конца – жёлтый.

Минуты летели незаметно. Они словно попали в водоворот, их крутило-вертело, куда-то несло, и происходящее слилось, перемешалось, размылось, и только внезапное появление невозмутимой Алисы более-менее привело его в порядок, и заставило время двигаться, как обычно.

– Можете передохнуть пятнадцать минут.

Даша кивнула. А чего тут искать: прямо, прямо и прямо, главное не проскочить мимо двери с табличкой «Служебный вход».

– Пятнадцать минут! – напутствовала Алиса.

Голову Лакшин снял, едва оказавшись в узком сумрачном коридоре, задышал глубоко и часто. Пряди волос прилипли ко лбу и вискам, над верхней губой блестели капельки пота.

– Воды! – простонал, а в раздевалке сразу плюхнулся на диван, сминая лунтиковые толщинки. – Вода где?

Бутылки, в упаковке, Даша обнаружила под столом, вытащила одну через надорванный угол, протянула.

– Открой, – распорядился Лакшин, стягивая и отбрасывая в сторону меховые перчатки.

Даша открыла. Видно же, что ему несладко пришлось.

Лакшин за один присест осушил литровую бутылку, потянулся за другой.

– Не лопнешь?

– Не! По-моему, во мне воды вообще не осталось.

Даша хмыкнула. Он ведь даже не просит, просто отдаёт распоряжения. Будто она ему в служанки нанималась.

– А тебе мама с папой про волшебные слова никогда не рассказывали? Или творческие натуры слишком возвышенны и до подобных мелочей не нисходят?

– Ну расстегни, – повторил Лакшин, обиженно выпятив губы и страдальчески изогнув брови.