Скажи, Лиса!

Что еще за глупости?

О зверях и птицах

На нашей площадке, как и на любой другой в доме, располагались четыре квартиры, двери которых выходили в небольшой предбанник. Его отделяла от лестничной клетки еще одна дверь. Раньше она была обычной – белой, деревянной, с непрозрачным, словно подернутым инеем узорчатым стеклом. Но со временем дверь окрепла, возмужала, набрала вес, стала металлической, по цвету – ржаво-коричневой. Ключ от ее внушительного замка был огромным и ярко-желтым.

Держа его в руках, я ощущала себя Буратино: «В ее руках от счастья ключ…»

Когда мы ввалились в предбанник, снизу уже доносились торопливые гулкие шаги.

Нашелся кто-то сердобольный, впустил страждущих.

Симпатичный, но несостоявшийся ужасный и опасный торопливо закрыл дверь и многозначительно глянул на золотой ключик, который я сжимала в руке.

Запираемый мною замок щелкнул, похититель выдохнул облегченно, прислонился спиной к стене. Выражение на его лице было сосредоточенным, он явно прислушивался к тому, что происходило на лестнице.

А там, помимо шагов, звучали еще голоса. Взрослые. Мужские. Они приближались. Эхом отскакивали от стен и метались по лестничным пролетам. Вроде бы громко, а слов не разберешь. Настороженная пауза, а потом – бу-бу-бу, бу-бу-бу. Между собой и ни для кого больше.

Совсем близко.

Шаги по лестнице и шаги по ровной поверхности отличаются на слух. По ступенькам звучат ритмично и равномерно, а по площадке – без особого порядка. То торопливо, то медленно, то совсем затихая.

Например, перед дверью.

Тут опять, наверное, виной моя начитанность, но в наступившей тишине мне показалось, что я слышу чужое дыхание за ржаво-коричневым металлом. А потом дверная ручка дернулась.

Честное слово, у меня сердце на мгновение остановилось. Вот же я прониклась напряженностью момента!

– Ну что? – донесся потусторонний голос, разочарованный и усталый. – Спускаемся или попремся до десятого?

– А какой смысл переться? – прозвучало в ответ. – Ты же сам слышал, как дверь хлопнула.

Скорее всего, живет здесь. Десять этажей – сорок квартир. Представляешь, сколько народу? Разве теперь выяснишь кто?

Мы молчали еще минут пять, слушали, как звуки удаляются и стихают. Голоса на ножках. А потом посмотрели друг на друга.

– Меня Тимофей зовут.

Ответ опять вырвался из меня рефлекторно:

– Лиса.

Тимофей покрутил головой, пытаясь что-то отыскать в предбаннике.

– Какая лиса?

– Обыкновенная.

Тут до него дошло.