Мой верный страж

– И в каком классе будешь?

– В десятом «А».

– Серьёзно? – парень улыбнулся. – Я там же.

И сразу представился. Им же в любом случае знакомиться.

Его звали Дима. Если бы Алика тогда не столкнулась с ним один на один, возможно, позже и внимания бы на него совсем не обратила. Он обыкновенный: стройный, худощавый, симпатичный. Глаза серые, волосы русые. Достаточно умный, общительный, в меру юморной. Ничего выдающегося, но Алика впечатлилась. Потому что в сердце было вакантно место особенного мальчика, и Дима его занял.

Какой-то запредельной страстью Алика не воспылала, попыток перевести быстро сложившиеся приятельские отношения в более значимые сама не предпринимала. А от Димы – ну, наверное, ждала всё-таки. Весь десятый класс и почти весь одиннадцатый. Поэтому и разволновалась до вспотевших ладоней, когда он произнёс, непривычно смущаясь:

– Слушай, Алика, у меня к тебе разговор.

Раньше он не спрашивал у неё разрешения, сразу начинал трепать. Вот Алика и поняла сразу, что предстоит нечто исключительное, и для полного комплекта к вспотевшим ладоням едва не зарделась стыдливым румянцем.

Дима собирается ей признаться! Почему бы и нет?

Кстати, она угадала. Дима действительно признался. И это происходило именно так, как Алика иногда представляла в своих глупых, наивных фантазиях.

Голос взволнованно дрожал, во взгляде нежность и надежда, потому что от Аликиного ответа зависело вся его дальнейшая судьба.

Ну, типа того.

– Понимаешь…

Алика кивнула ободряюще.

– Ты…

«Я, – захотелось повторить Алике и самой проговорить так и пылающую перед мысленным взором фразу: – тебе очень нравлюсь». Но Дима неожиданно исправил:

– Вы… ведь с Милой… Гордеенко… лучшие подруги?

Это-то здесь причём?

– Ты…

Ага! Вернулись на путь истинный.

Алика ещё больше прониклась и разволновалась, а Дима собрал волю в кулак и выдал на одном дыхании:

– Как думаешь, она согласится со мной встречаться?

Дальше…

Дальше настоящая Алика отключилась, можно считать, удалилась в параллельный мир рыдать над осколками безжалостно разбитых надежд, а на первый план вышло её «другое я», какое-то особо жизнестойкое, непробиваемое и вообще роботообразное.

– Ну, не знаю, – бесцветно протянула она. – Мы о тебе в таком смысле никогда не разговаривали.

Дима слегка сник, предположил, конечно, что Милка его как парня вовсе не рассматривала.