Ловцы чудовищ

Затем Александр Константинович удовлетворённо улыбнулся, пообещал скелету скоро вернуться и решить вопрос с чересчур строгой учительницей биологии и с чувством исполненного долга отправился водворять на место рабочий инвентарь. Контейнер улыбался, как обычно, широким полукруглым отверстием в крышке, очень похожим на рот. А беглец послушно ждал, с места не двинулся.

На перемене директор прикатил его в кабинет биологии.

– Елизавета Аркадьевна! А вот и ваш скелет! – радостно объявил Александр Константинович с порога.

Потянувшиеся к двери пятиклассники предусмотрительно шарахнулись в разные стороны.

– Не то чтобы уж совсем мой, – скромно возразила учительница. – Просто он здесь в шкафу в лаборантской всегда стоял.

– И как же он на лестнице оказался? – полюбопытствовал директор.

– Видимо, сам дошёл, – предположила Елизавета Аркадьевна.

– В смысле? – уточнил Александр Константинович, и учительнице пришлось подробно рассказать о происшествии на уроке, а пятый «Б» дружно её слова подтвердил.

– Удивительное дело! – заключил директор, и все с ним согласились, не менее дружно.

Беглеца водворили на место, в шкаф. И на лестничной площадке второго этажа стало совершенно пусто – ни скелета, ни мусорного контейнера.

Правда, последнего никто не хватился. Он сам нашёлся.

***

Девятиклассник Дэн Заславский нагло прогуливал алгебру.

Возможно, и не слишком нагло. Но когда у тебя не складываются отношения ни с предметом, ни с человеком, его преподающим, на урок не очень-то тянет.

Дэн смотрел в окно на пасмурный день, на сугробы снега, и в голове сами собой всплывали полные надежд призывные строки:

Во глубине сибирских руд

Храните гордое терпенье,

Не пропадёт ваш скорбный труд

И дум высокое стремленье.

Заславский перевёл взгляд на небо. Серое, расчерченное тёмными штрихами голых ветвей, оно не вдохновляло, поэтому следующие четверостишия вспомнились только в виде ритмических строк: «Татата-та-татата-та!»

Сколько их там полагалось, Дэн точно не знал и сразу перешёл к самому позитивному – финалу:

Оковы тяжкие падут,

Темницы рухнут – и свобода

Вас примет радостно у входа…

Тут кто-то ласково потёрся о ногу Дэна, словно сообщая Заславскому, что он не один и его прекрасно понимают.

Обычно так делают кошки.