Ловцы чудовищ

Всё как обычно, – со всей возможной убеждённостью в голосе решительно заверил он.

– Почему горит свет в кабинете на втором этаже? – неподкупным следователем глянула на подозреваемого Аридна Борисовна.

– Свет? – изумлённо уточнил дядя Паша и слегка пришёл в себя (всё-таки был он крепким мужчиной, закалённым невзгодами профессионалом своего дела, да и тщательно оберегаемая тайна его осталась нераскрытой). – Я проверял. Везде – полный мрак. Где это вы свет видели в кабинете? В каком конкретно?

Конкретно Толкодумова ничего не знала.

Поэтому смерила охранника снисходительным взглядом, безнадёжно махнула рукой и двинулась к лестнице.

Лучше всё выяснить самой, выявить нарушение, разобраться. Тут специалиста более подходящего, чем Ариадна Борисовна, во всем мире не найти.

Толкодумова пробиралась на цыпочках по второму этажу и внимательно приглядывалась: не пробивается ли из-под какой-нибудь двери лучик света?

Ага! Вот оно! Яркая полоска на уровне пола.

Ариадна Борисовна застыла на месте, вскинула глаза и с удивлением разобрала надпись на табличке: «Завуч по учебной работе».

Не может быть! Как же так? Она уверена, что выключала свет, уходя вчера с работы.

Прощальный ритуал доведён до автоматизма и обычно проходит без сбоев. Оделась, выключила, заперла.

Завуч с тревогой ухватилась за дверную ручку, повернула её и едва не вздрогнула от испуга.

Не заперто!

Дверь легко подалась навстречу, Ариадна Борисовна шагнула через порог и услышала:

– Ну и в чем дело, дамочка? Что вас сюда привело?

Голос показался странно знакомым, особенно интонации: снисходительные, надменные, начальственные и непоколебимо железобетонные.

Звучит не слишком приятно, но, принимая во внимание место происходящего, безоговорочно правильно. Толкодумова говорила бы точно так же. Да и выглядела бы тоже.

Выкрашенные в чёрный, тщательно уложенные волосы. Жакет стального цвета с большим кристально-белым воротничком. И в тон жакету – юбка.

Видеть юбку Ариадна Борисовна не могла, её закрывал массивный рабочий стол, но ни капли не сомневалась в существовании таковой в гардеробе хозяйки кабинета.

Потому что в удобном кожаном кресле за столом сидела… она сама.

– Что это за привычка – входить и молчать? – возмутилась Толкодумова номер два.

В том, что только она, единственная, может быть номером один, Ариадна Борисовна никогда не сомневалась. А эта высокомерная выскочка хоть и на её месте, с её внешностью, но явная самозванка. Поэтому номер два. Только «два».