Моё чудовище

Но стоило оказаться в столовой и усесться за стол, с нетерпением и предвкушением подтянув к себе тарелку – венские вафли со взбитыми сливками и свежими ягодами на завтрак! охренеть! – как началось:

– А ты чем вообще занимаешься? В школе учишься?

С трудом сдержав желание ткнуть в воздушный крем пальцем, чтобы потом облизать, Бэлла подхватила нож и вилку – не настолько же она тупая, чтобы не уметь пользоваться приборами – отпилила кусочек, повозила его в сливках, чтобы облепили поплотнее, и, прежде чем отправить в рот, с вызовом сообщила:

– Я уже окончила.

– О-о-о! – протянул Дымов с нарочитым уважением. – И что тогда делаешь?

– Пока ничего, – буркнула она, глядя в сторону и заранее предполагая, что услышит в продолжение.

– И как давно длится это «пока»? Почему дальше учиться не пошла?

Вот всё у него просто, как с камерой. Захотелось – купил. Захотелось – пошёл. Куда нравится.

– Я не знаю, куда.

Дымов посмотрел без осуждения, скорее, чуть удивлённо и задумчиво-сосредоточенно, предположил:

– Ну чем-то тебе нравится заниматься? – Потом сам же и вспомнил: – Фотографировать же.

– А разве на фотографа где-то учат? – озадачилась Бэлла.

Профессиональная съёмка – это ж не просто на телефон саму себя щёлкать или подруг. Там же столько тонкостей и нюансов. Взять хотя бы освещение.

– Без понятия. – Дымов дёрнул плечами. – Но я и не интересовался. А если бы мне понадобилось, узнал.

– Если курсы… так они все платные, – проворчала Бэлла. – И на хорошую аппаратуру деньги нужны.

Он отхлебнул кофе, уставился, приподняв брови:

– И?

А разве непонятно?

– У меня таких нет. И у бабушки нет.

Дымов сочувственно покивал.

– Вообще их часто нет. – А потом вдруг невозмутимо и оптимистично выдал: – Но зато всегда можно заработать.

Бэлла сжала губы, закатила глаза.

– Хочешь, большой секрет расскажу? – Но прежде чем она успела хоть как-то среагировать, уже говорил: – Очень многие из тех, кто сейчас при деньгах, с минимума начинали. – Улыбнулся, добавил легкомысленно-невозмутимо: – Или вообще с нуля.