Моё чудовище

Правда утром, когда отрывисто и громко постучал в дверь гостевой комнаты и не получил ответа, на несколько мгновений Дымов почти поверил в предположение домработницы, что гостья, выспавшись, втихую смылась – ничего не украв, просто смылась. Но, когда он вошёл, девчонка оказалась на месте. Увидев его, подскочила на кровати, мрачно глянула исподлобья и зло предупредила:

– Не подходи, а то врежу.

– А чего вдруг? – удивился Дымов. – Вчера-то тебя ничего не смущало.

Потому что под градусом была, здравый смысл в ауте, зато море по колено.

А тут – проспалась, мозг включился, и сразу обычные девичьи страхи полезли. Перепугалась, что незнакомый мужчина её не просто так к себе домой притащил, что теперь придётся расплачиваться за гостеприимство. Тем, что имела.

Ну, если у кого-то только так и принято, то Дымов к ним определённо не относился. Это, во-первых. А во-вторых, он бы не из презрения, а чисто заботясь о здоровье, побрезговал бы с какой-то подобранной в подворотне непонятной девчонкой-малолеткой.

Да ещё до сих пор не помытой. У него, что, с нормальными женщинами проблемы?

Гостья ничего отвечать не стала, но действительно напряглась и сгруппировалась, насколько подобное возможно, когда сидишь на кровати. И если бы Дымов сделал ещё хоть шаг, она наверняка моментально подскочила бы с места, встала в стойку. А то, что драться она умела, он уже убедился. И что, если б понадобилось, без лишних сомнений пустила бы в ход тяжёлые предметы, не страшась покалечить и даже убить.

– Да ты не волнуйся, – произнёс он миролюбиво, насмешливо хмыкнул. – Я не по мальчикам.

Гостья насупилась ещё сильнее, сердито запыхтела, заявила возмущённо:

– Я и не мальчик. Я – девушка.

Ну, логика! Если опасалась, что Дымов к ней полезет, так и ухватилась бы за возможность, прикидывалась бы пацаном дальше. А она, видите ли, обиделась и скорее бросилась восстанавливать истину.

– Девушка? – он изобразил крайнее удивление.

 – Да ты себя в зеркало-то видела?

Дымов уверен был, что после таких слов гостья ещё сильнее разобидится и разозлится, и сам толком не понимал, почему вдруг решил вот так её поддеть. А она ничего – фыркнула пренебрежительно, заявила с вызовом:

– Видела. Меня устраивает.

Искренне? Или просто выделывалась? Привыкла к насмешкам над своей показательной брутальностью. Правда, смеяться ей в лицо далеко не каждый решится, ибо – рискованно.