Моё чудовище

Не оставлять же тут опять одного. Давай хоть до двора дойдём, а потом я до квартиры добегу, «Скорую» наберу. Ну давай, Игнатушка, поднимайся.

И он поднялся, ну да, скорее всего. Просто дальше плохо помнил – как всё-таки добрались до лавочки во дворе, как сидел и ждал и как, почему-то, хотелось спать, даже не взирая на боль. Глаза сами слипались, и порой он и правда проваливался в темноту, потом снова приходил в себя. Как тётка появилась опять, притащив с собой то ли покрывало, то ли куртку, накинула ему на плечи, закутала, а он сопротивлялся.

Потому что – испачкается же. Он ведь и правда весь перемазался кровью.

Потом действительно приехала «Скорая», Игната уложили на каталку, машина стронулась с места, и какой-то голос всю дорогу повторял его имя и недовольно твердил «Держись. Не отключайся», и ещё что-то про потерю крови.

А может, это было два голоса? Потому что та тётка не бросила его одного, сидела рядом и, кажется, гладила по голове, словно маленького. И это она постоянно звала его по имени, не позволяя далеко уйти и потеряться.

Хотя в конце концов он всё-таки отключился, когда ему вкололи обезболивающее. Или даже раньше.

И никакая это была не тётка, а тётя Лена, просто тогда он ещё не знал. Но зато теперь помнил, хорошо помнил, и никогда-никогда не забывал.

Она ведь не просто с ним на «Скорой» тогда поехала, назвавшись его бабушкой, но ещё и потом приходила в больницу каждый день, приносила всякие вкусности, которые Игнат раньше видел разве что на витринах ларьков и магазинов.

Хотя у него и скромная больничная еда хорошо шла. Потому что дома и такая-то не всегда была, а тут стабильно – завтрак, обед, ужин. И всё равно казалось мало.

А родители… родители даже не поинтересовались, где он пропадал все эти дни, а возможно, и вообще не заметили его отсутствия. Отец отвесил подзатыльник, но явно не потому что сын неизвестно где был, а по привычке. И Игнат даже в комнату проходить не стал – как вошёл в квартиру, так и вышел.

Да летом, когда было тепло, он вообще старался как можно меньше показываться дома.

Просто в тот раз наивно понадеялся, что о нём беспокоились, может быть, даже искали.

Ага разбежались!

Поэтому такой странной и подозрительной показалась забота совершенно постороннего человека. Ведь тётя Лена предлагала после выписки немного пожить у неё, чтобы окончательно оправиться и поднабраться сил, а он отказался.

Реально же неясно, почему она так отнеслась к нему.