Его моя девочка

Одеваться особо не стала, натянула на себя удлинённое Ванино худи, а когда вернулась, он сидел на кровати и говорил по телефону:

– Конечно, на майские приеду. Ну, как обычно. – Увидев входящую Лизу, он не засуетился, не задёргался, спокойно свернул разговор: – Ладно, пока, Ириш. Увидимся.

И она поинтересовалась без всяких задних мыслей:

– Это кто? Сестра?

Ваня откликнулся не сразу, посмотрел на неё – открыто, прямо в глаза, внимательно и немного напряжённо. Но у неё и тогда не возникло ни единого предчувствия.

– Девушка. – Лиза до конца не поняла.

Или, скорее, не приняла, не захотела верить. Он ведь даже не добавил «моя». И она уточнила недоумённо:

– У тебя кроме меня ещё есть девушка?

Он не подтвердил точно, вместо однозначных «да» или «есть» сказал:

– Дома.

Да ведь и так всё ясно и чётко, и там действительно должно было прозвучать «моя». Но вот эти Ванины прямолинейность и честность, нежелание выкручиваться, отрицать и врать, как наверняка поступил бы любой другой, сбивали с толку, делали его признания какими-то неестественными, мешали поверить.

Наверное, поэтому и не получилось устроить истерику, наорать, послать его подальше, швырнуть в лицо его же толстовку, а потом нормально одеться и сбежать, чтобы больше уже никогда не слышать и не видеть. Она, скорее, почувствовала себя пришибленной, растерянной, изумлённой, словно шла к определённой цели, точно следуя маршруту, но в итоге всё равно попала не туда. И теперь очень хотелось выяснить причину, почему же так случилось.

Лиза опустилась на кровать рядом с ним, спросила:

– Она обо мне знает?

– Нет, но… – негромко выдохнул Ваня, на мгновение сжал губы, однако продолжил достаточно спокойно: – В общем, она сказала, что не хотела бы знать, даже если случится.

По правде, и Лиза предпочла бы оставаться в неведении. Точнее, она не желала, чтобы так вообще было. А эта Ириша…

– Но в принципе она не против?

Ваня переглотнул, опять ненадолго сжал губы, даже, кажется, закусил, потом убеждённо произнёс:

– Лиз, ну разве нам плохо? Ты ведь тоже вряд ли веришь, что у нас навеки.

Ну да. Ей тоже только-только девятнадцать исполнилось, но замуж её вот совсем не тянуло, и далеко-далеко вперёд она не заглядывала, и то, что Ваня говорил, звучало вполне разумно и правдиво. Но всё же обидно.