За поворотом

Хоть читай до двенадцати ночи, хоть музыку слушай по радио для тех, кто не спит, и в туалет ночью в темнющий сад бежать не надо. Даже обогреватель можно включать сколько хочешь! Колхоз платит.

Глава 3

Первое утро на новом месте. Воскресенье. Сладко потягиваюсь: можно еще подремать, но слышу бесцеремонно-громкий женский голос и стук в окно.

– Григорьевна! Молочкя-то хошь?

Вскакиваю с постели, бегу, набрасывая халат, как солдат, поднятый по тревоге, открываю засов. Стоит молодая женщина, круглолицая, румяная, курносая в застиранном цветастом платке и меховой безрукавке и держит трехлитровую банку пенящегося молока.

– Молочкя-то хошь, Григорьевна? – еще раз повторяет она, а я, застыв, перевариваю услышанное. Григорьевна! Звучит! Мне двадцать один год и по отчеству взрослые люди так ко мне не обращались.

– Буду, буду, – заторопилась я, видя ее нетерпение. – А вас как зовут и где Вы живете? Спрашиваю я на ходу, – Да Вы проходите.

– Дык, Нюркой–то и кличут, а живу рядом, только два дома у леса и остались: бабы Мани, покойной и мой.

У меня корова хорошая. А вам какое лучше, утрешнее или вечернее?

– А какое вкуснее?

– Дак, и то и другое вкусное, но утречком оно сладче, – отвечает соседка, сидя на единственном стуле.

– Вот и договорились. Через день, ладно?

– Ладно, ладно. Я такая радая, что у меня соседи появились. Все не так страшно будет зимой.

– А чего бояться?

– Да кабаны забодали, будь они неладны! А, бывает, и медведь заглянет,– добавляет она, стрельнув взглядом на лежащего в кровати мужа.

– Прямо к дому? – обомлела я.

– Ну да. Правда, один раз всего было, но страху натерпелась. Потоптался, обошел хлев вокруг и ушел в лес. Дружка, наверное, испугался.

–А кабаны?

–А что кабаны. Им картошечки хотся, а здеся, рядом ихняя тропа к гурту. Они, милые, тут всю зиму шастают, потому как заповедник.

– Но ведь они же не нападают на людей? – спрашиваю с надеждой, будто хватаюсь за соломинку.

– Ну, как сказать, Григорьевна, – покачала она головой, – если секач, то может и зарезать: злющий уж очень.

С ним лучше не встречаться: клыки на полметра выставит и роет копытом. Жуть! А остальные сами тебя обойдут. Да не бойсь ты так, до зимы далеко, до Бога высоко, авось все будет хорошо, – подытожила Нюра, вставая. – Дак, я послезавтря утречком, да? До школы.

– Да, да, приносите.

На душе неспокойно, услужливое воображение рисовало одну картинку страшнее другой. Хорошее настроение растаяло.