Я тебя не отпущу…

Правда, когда он начинает примерять свой галстук к моей шее, в расплавленном мозге зашевелился червячок легкого сомнения.

– Что ты делаешь?

Мой голос охрип. Неужели я так громко кричала? Бог ты мой, а тут стены со звукоизоляцией или я соседей развлекала?

– Хочу немного поиграть, – прерывает он мои мысли, – и заодно проверить твою реакцию.

Он затягивает галстук на моей шее, словно удавку.

Я трогаю его рукой. Страшно. И пылающие от стыда щеки, леденеют.

– Может, – я сглатываю, – не надо?

– Надо.

Он издает смешок, поднимается, переворачивая меня, словно куклу, на живот.

– Я обещал тебя мучить долго, – зловеще шепчет он мне на ухо, – так что настраивайся. И да, просить пощады бесполезно.

Мистер Икс берется за основание галстука, ткань скользит по моей шее, и узел оказывается уже на затылке.

– Всё бы отдал за то, чтобы увидеть сейчас выражение твоего лица. Может, включим свет?

– Нет, – вздрагиваю я и начинаю подниматься. Не хватало, чтобы он все же увидел меня.

– Ладно, ладно, я понял, – его тяжелая ладонь упирается между лопаток, придавливает меня к матрасу.

Да и сам мужчина садиться сверху, раздвигая мои ноги.

Я чувствую, как он опускает конец моей удавки мне на спину, отчего уснувшие было мурашки резко просыпаются и начинают строем маршировать по моему позвоночнику.

– Давай-ка твою попку приподнимем, чтобы я мог поглубже тебя трахать, – говорит он и, взяв подушку (и как он только видит в этой темноте?), подкладывает мне под бедра. – Отлично, руки поднимай вверх.

Как это ни странно, но я подчиняюсь, и мне очень нравится выполнять приказы мужчины. Кто бы мог подумать, что я буду тащиться от такого обращения?

Пальцами он раздвигает мои набухшие и очень чувствительные складочки, медленно начинает входить.

– Ох! – не сдерживаюсь я от резкого толчка.

– Супер, теперь я действительно глубоко вошел, – говорит этот извращенец, и я чувствую, как натягивается моя удавка. – Теперь расслабься и ничего не бойся.

– Легко тебе говорить, – бурчу я, уткнувшись носом в матрас, и чувствуя, как внизу живота вновь разгорается возбуждение.

Он двигается медленно, но на этот раз очень глубоко. Такое чувство, будто он врезается членом прямо в матку. Удавка то затягивается, то расслабляется. Дыхание мое то становится прерывистым и поверхностным, то наоборот глубоким. В голове туманится от возбуждения и от недостатка кислорода. Я цепляюсь ногтями за простыню и тихо постанываю.