Я ненавижу тебя. Книга вторая

– А Владимир Паволович – это ваш лечащий врач, не переживайте, я уже сообщила людям охраняющим вас, что вы очнулись. Скоро к вам придут, и все объяснят, – опять улыбнулась девушка.

И Маша тут же решила «взять быка за рога».

– Лина, вы не могли бы, дать мне телефон позвонить? – с надеждой посмотрела она на девушку, и как только увидела, что та отводит глаза, сразу же схватила ее за руку и заговорила быстрее: – Моя дочь осталась у моей подруги, а подруга даже не знает где я и что со мной, мои родители слишком далеко, чтобы присмотреть за дочерью.

Мне нужно поговорить с ней, она же волнуется, пожалуйста, мне бы только позвонить пару слов сказать и все, я же многого не прошу?

– Вы главное не волнуйтесь, – Лина медленно потянула свою руку и Маша была вынуждена ее отпустить, – у меня нет телефона, у меня его охрана забрала, да и не положено мне с телефоном здесь быть, отдадут, только лишь тогда когда моя работа здесь закончится.

Медсестра, молча собрала лекарства избегая смотреть своей пациентке в глаза, и вышла из комнаты.

Маша не удержалась и всхлипнула, понимая, что теперь неизвестно, увидит ли она когда-нибудь свою дочь. После воспоминаний, она больше не испытывала иллюзий по поводу Влада. Он ведь убьет и глазом не моргнет, и хорошо, если сделает это быстро, а то ведь учитывая его натуру самого настоящего изощренного подонка, может ведь и долго пытать перед смертью.

Очень плохо, что она Геле не оставила номер телефона родителей, что же теперь будет с Леночкой?

Маша даже поразилась своим довольно спокойным рассуждениям, учитывая то, что она вспомнила, и вообще пережила.

Хотя медсестра сказала, что ей вкололи успокоительное, может, поэтому она еще не впадает в панику, и пытается логически мыслить?

Но с другой стороны, Маша однажды уже совладала со своей болезненной влюбленностью, однажды она отгородила себя от той глупой дурочки, что даже в те моменты, все равно искала оправдание чудовищу, придумав глупую сказку об «Аленьком цветочке». Вот и сейчас Маша старалась думать лишь о дочери.

И это спасало ее от еще большего погружения в собственные кошмары. А о тех ощущениях, что она испытывала, когда Влад к ней прикасался, она старалась не думать и забыть.

«Это не мои ощущения, – мысленно твердила она сама себе, – там была не я, а она, я бы никогда не почувствовала к этому чудовищу любовь! Как можно быть такой дурой? А я не дура! Я выберусь отсюда, заберу Лену и вернусь к родителям, прости Сережка, но я не смогу тебе помочь».