Наташа, мы всё уронили!

Та в ответ увернулась от моей руки и, нахмурившись, пальцем провела по моей щеке, затем внимательно посмотрела на свой палец и опять перевела удивленный взгляд на меня.

– Ничего не понимаю, – пробормотала она и начала снимать свою куртку. – Я была уверена, что у тебя какой-то тональный крем хороший, который так классно тебя омолодил. Но как ты тогда?

– Не знаю, о чем ты, – пожала я плечами и, усевшись за свой стол, включила компьютер.

Аня заняла своё рабочее место. Наши столы были расположены друг напротив друга в самом дальнем углу кабинета.

Дальше стоял большой стол, который мы использовали для обедов, а в другом углу еще четыре стола для других сотрудников. Получалось, что мы вроде бы в своем небольшом закутке сидим подальше от входа. Меня еще и вешалка закрывала с кучей одежды. Очень удобно. Потому что нас мало кто слышал и мы с Анькой могли много чего вполголоса обсуждать.

День прошел почти как обычно. Только если бы мне не вымотал нервы один из клиентов, который упорно строил из себя идиота и утверждал, что не получал письмо с претензией, потом он заявлял, что не понимает, почему ему начислили такую сумму.

Он названивал мне весь день и трепал нервы.

Я вообще-то не обязана заниматься подобными проблемами, это юридический отдел должен делать, но у нас там молоденькая девочка сидит, только из университета, и она очень плохо разбирается во всех тонкостях. Поэтому директор попросил меня проконтролировать такие вопросы, пока девочка не научится. И мне приходится брать на себя подобную работу.

В итоге к вечеру я настолько вымоталась, что готова была всех поубивать, а особенно того самого клиента.

До конца рабочего дня оставался час, я достала папку с документами и хотела внести их в базу, как Анька вдруг зашипела на меня:

– Ныряй под стол, быстро!

И, вскочив со своего места, подошла и загородила меня.

Я не сразу сообразила, что случилось, но, когда услышала до боли знакомый голос, сделала, как сказала подруга.

– Здравствуйте, девочки! – поздоровался мой бывший своим бархатным голосом, от которого писаются все женщины от восемнадцати до семидесяти в нашем филиале, и главном офисе в том числе.

 – Как у вас дела?

Я услышала, как щебечут и хихикают девчонки, и на душе стало противно. Когда-то и я была такой же очарованной дурой.

Надо же, думала, что забыла уже всё, а стоило ему оказаться в пределах видимости, точнее слышимости, как сразу на душе кошки заскреблись.