Любимые по контракту

– По-моему он обиделся, – громким шепотом сказал Виталя, кивая в сторону удаляющегося блондина, и подмигивая Артему.

В ответ Андрей поднял руку вверх и показал друзьям средний палец, не смотря на них обоих.

Глава 5

На работе долго рефлексировать по поводу поведения Витали мне не дали, Марья Никитишна с утра загрузила работой по самое не хочу. Еще и своей оказалось много. Бумажных документов пришлось отсканировать целую кипу, внести эту кипу в программу – в нужные разделы. Думать на посторонние темы было чревато серьезными последствиями.

Поэтому пришлось выполнять кропотливую и нудную работу, при этом предельно сконцентрировавшись на ней.

Марья Никитишна позвала меня на чай в одиннадцать часов, чтобы познакомить с местными обитателями ректората и ввести в коллектив, мне ведь там скоро работать. На обед многие ездили домой, потому бабушкина подруга и позвала меня именно на чай. Моего возраста никого за круглым столом не оказалось. Всем дамам уже было далеко за сорок. Под пристальными взглядами, я села рядом с наставницей.

Марья Никитишна в отличии от своих коллег выглядела очень ухоженной и худощавой. Одевалась по современной моде. Стильно, строго и в то же время элегантно. В свои пятьдесят девять, она выглядела на сорок пять, не больше. Уже позже я узнала, что коллегам своим она в мамы годится, потому все её уважали и восхищались.

Женщины выставили на стол вазочки с печеньем, конфетами и пирожными. Всё очень сладкое, как раз то, чего я не люблю. Даже в чай мне бухнули сахара от души.

Я еле сдержалась, чтобы не скривиться и не выплюнуть чай обратно в чашку. Пришлось через силу глотать.

Марья Никитишна, дай бог ей здоровья и долгих лет жизни, сразу взяла на себя всю оборону.

– Вот, за себя Алечку оставлю, я-то уж скоро на пенсию, – вещала Марья Никитишна, заодно знакомя меня со всеми вокруг, и ставя их перед фактом.

– Какая пенсия, – восклицали работницы, – вы же совсем молоды еще.

Ну и всё в таком духе.

Мне осталось только поддакивать в нужные моменты, и держать кружку с чаем в руках.

Обеих. А одна дама на меня так косо поглядывала, а потом на пирожные и снова на меня, что я уж решила, что она захочет и их в меня впихнуть насильно. Но обошлось.

Меня толком никто ни о чем и спросить не успел. Потому что вставить хоть слово в спич Марьи Никитишны было невозможно.

Когда пытка приторно сладким чаем закончилась, я кружку взяла с собой, а потом просто забежала в туалет и вылила всё, что в ней было.