Костяная корона

Еще двадцать лет назад их было куда больше, и для того, чтобы построить жилища, нобилиллам пришлось драться за землю с огромными пауками, которые кишели в этом лесу. Многие погибли в этой войне, но еще больше погибло от болезней, коими были наполнены эта земля и воздух.

Последним, среди бесшумно двигающихся силуэтов, шел молодой, черноволосый нобилилл. Он уверенно переступал через ловушки, и думал о чем—то своем, изредка обращая внимание на яростные перешептывания своих спутников. Мать дала ему имя Остарион, а отца он не видел в своей жизни, гадая, погиб ли тот на войне, или пропал без вести в этом лесу.

Никто не смог дать ему ответа, даже старейшина, бывший советник короля нобилиллов, управляющий последней деревней.

Нобилиллы осторожно пробирались через бурелом, изредка переругиваясь между собой:

– Зачем мы только понаставили этих ловушек, – ворчал Малт, низкий и крепкий светловолосый юноша с правильными чертами лица и зелеными глазами, – они все равно их не останавливают! Даже если пара этих тварей запутается, остальные пройдут.

Нам надо самим уничтожить их логово, сжечь его, пропади оно пропадом! Но нет, мы сидим на болоте и изредка выбегаем за сухими ветками, которых и на болоте предостаточно!

– Все сухие деревья на болоте вырублены еще пару месяцев назад, – осадил его Йонас, один из сыновей старейшины деревни. – Тем более, лишний шум может привлечь к деревне пауков. Нас итак осталось не многим более двух сотен, а пауки подходят к стенам слишком часто. И если мы оставим деревню без защиты – мы все умрем быстрее, чем здесь подует свежий ветер.

– Здесь он никогда не подует, – усмехнулся Остарион. – Так что мы можем жить еще очень долго.

– Благодаря этим ловушкам ты до сих пор жив, Малт, – раздраженно ответил самый старший среди них, высокий черноволосый Кип. – Пауков слишком много. Ты хочешь, чтобы мы совсем сгинули? Мы стараемся выживать, потому что люди почти уничтожили нас. Я видел, как они резали моих родителей, видел, как они жгли наш город, видел их мерзкие лица и пока я не отомщу им, не увижу ужас на их лицах, я не погибну, поэтому иди и помалкивай!

– Старейшина говорит, снаружи все считают, что мы уже сгинули, – высокомерно сказал Малт.

 – Он был там, снаружи, они все думают, что нас больше нет! Мы уже часть прошлого.

– Пусть думают, что хотят, – Остарион осторожно переступил через натянутую веревку. – Мы еще скажем о себе пару слов.

– Мы выйдем из этого леса, только когда над нами будет весь день светить солнце.