Хозяйка «Белой усадьбы»

Она в столице стоит, и то Хозяину уже почти тысяча лет, и говорят, что ему недолго осталось, а преемника он себе так и не нашел.

– Тысяча лет? – в шоке прошептал Алекс. – Он маг?

– Хозяева «Белых усадеб» всегда маги, – пожала плечами Мариша, как будто это само собой разумеющееся.

– Есть еще «Белая усадьба» в Ростаме, – добавил один из близнецов, – на востоке в каждой стране по одной, на юге и за морем – на западе. Вроде бы целых три.

– Но там Хозяева не такие, как в нашей стране, – горделиво ответил второй рыжий близнец.

– А мы его даже видели однажды, на день благоденствия, нас отец с собой брал, и мы смогли близко подойти к «Белой усадьбе». А Хозяин всех своим светом озарял. На нас несколько лучей попало.

– А я никогда в столице не бывала, – тихонько сказала Сатия. – Мы с мамой почти у самой границы жили. У меня папа военным был, а когда его убили в баре, мама тоже совсем спилась и меня за долги продала – этим.

Она кивнула на дверь и поежилась.

– Флина твоя сестренка? – спросила я, глядя на малышку, которая сидела рядом с девочкой, тоже, как мой сын, прижимаясь к ней сбоку.

– Нет, – покачала головой Сатия. – Её тоже у кого-то купили, наверное, в другом поселке. Нас двое было, она же малая совсем и не говорит даже. А мне поручили за ней присматривать. Вот, присматриваю, – будничным голосом сказала она и потянула девочку к себе на колени.

– У вас есть закон, позволяющий продавать детей за долги? – спросила я сиплым голосом.

– Нет, Хозяин бы не разрешил! – пылко возразил Цедрик. – Это бандиты! Они деньги всяким алкашам да сволочам предлагают, а те своих детей отдают. Вон как мамаша Сатии. А потом переправляют через границу в другие страны, где рабство разрешено.

– И много у вас таких стран?

– Везде, – ответил один из близнецов. – Только в нашей Хозяин не разрешает. А если помрет, наверное, тоже разрешат, – тихо добавил он.

– А ты как сюда попал? – сглотнув очередной колючий комок, спросила я, глядя на Цедрика.

– Два года назад у нас почти вся деревня от хвори померла, а кто жив остался, мы в город подались. Мои все померли. В городе я потерялся, прибился к местным мальчишкам, вроде полегче стало. Меня сапоги чистить поставили у рынка.

А я вдруг ощутила гнилые нотки в голосе мальчика. Именно гнилые, как будто тухлым запахом пахнет, только запаха не было… был, конечно, они ведь не мылись столько, но совсем не такой.