Два сердца для меня

Вот же приставучая зараза!

Блондин нагло перехватил мою руку и, развернув её, увидел клеймо, а затем брезгливо скривился и, откинув мою руку так, будто это была какая-то грязь, произнес:

– Мерта!

Интересно, что бы это значило?

Но то, что этот мужик сразу же потерял ко мне интерес, слегка порадовало.

Потому что он перестал рассматривать моё голое тело и встал в полный рост, отчего мне захотелось прикрыть глаза: все же между ног у него там был нехилый такой агрегат, еще и в спокойном виде (страшно даже представить, что будет, когда он напряжется).

Второй же в этот момент продолжал сидеть рядом и о чем-то усиленно думать, судя по складке между бровей.

– Эй, – я помахала у шатена перед глазами, – если не хотите знакомиться, я переживу. Но выбраться-то отсюда надо. И может быть, вы знаете, где моя одежда?

Мужчина посмотрел на меня, и его фонари опять начали светить.

– Воу-воу! Полегче! – Я прикрыла глаза руками. – Сбавь обороты, парень.

Свет исчез, и я, убрав руку, смогла увидеть его глаза. Ну что… как я и думала, синяя радужка и вытянутый зрачок.

А когда он убрал непослушную прядь от лица, я заметила еще и заостренные уши.

Ох уж мне эти ролевики…

Но смотрится, конечно, очень экзотично.

Шатен, приоткрыв свои чувственные губы, наконец-то начал говорить:

– Моё имя Дарен, мерта, и я не знаю, где твоя и наша одежда.

– Мерта – это что-то значит? – вычленила я из его спича незнакомое слово.

– Мерта – это владелица двух сердец, – ответил Дарен.

– Оу, – хмыкнула я, глядя на своё клеймо.

Кстати, оно почти не болело, так, лишь слегка покалывало. Да и выглядело так, словно мне его поставили месяц назад, не меньше.

Жаль, конечно, что шкуру попортили, я никогда не увлекалась шрамированием или татушками, ну да ладно, что теперь…

Хорошо, что на других частях тела не было никаких меток.

Но рано или поздно следовало ожидать, что что-то такое может случиться. Я ведь все эти полгода избегала любых последствий после спора.

Хотя слышала много всяких нехороших историй, типа таких, что выигравших спорщиков находили на другой день без некоторых частей тела, чаще всего без головы.