Последняя из фениксов. Часть первая

Спой мне песню про чуждый тот край».

Сердце сжалось от этой песни. Стало очень грустно, и давящая тяжесть клубком легла внутри.

Вернувшись в дом некроманта, я без сил упала в кресло, буквально утонув в пламени огня, которое, казалось, проснулось, едва мы вошли.

– Как же я устала.

– Не мудрено. За один день полжизни пережить. Образно. Тебе нужно поспать, – мягко сказал Магнус.

– Если я займу твою кровать, где же будешь ночевать ты?

– У меня есть это кресло. Ещё подвал. Да и сплю мало.

– Это плохо.

– Привычно…

Я встала и направилась к лестнице, стараясь не уснуть на ходу. Уже почти поднявшись наверх, обернулась.

– Доброй ночи, – пожелала севшему на моё место мужчине.

– Спокойных снов, Евангелика, – ответил он.

Быстро расправившись с одеждой, повесив её на дверцу шкафа, я легла в постель. Едва голова коснулась подушки, пришёл долгожданный сон.

Ошибка Родогарна

Ева

Страх. Животный страх, который, завладевая сознанием, заставляет совершать ошибки, сейчас окутал липкой паутиной разум.

Я много дней не смыкала глаз, скрываясь по всему Гераксису и не только. На грани истощения магических сил, в полуобморочном состоянии прошептала название места, ставшего конечной точкой.

Когда очередной портал закрылся за мной, и я, лёжа на мягкой шкуре, расстеленной в гостиной маленькой хижины, подняла голову, то слезы покатились из глаз, оставляя пятна на светлой шерсти.

– Не-е-т… Пожалуйста… – беззвучно молила я. Но уже ничего нельзя было изменить.

Напротив меня, на стене, раскинув руки и склонив голову, висело бездыханное тело моей подруги. Ещё вчера её прекрасное, привлекательное лицо полуэльфийки целовало солнце. Сейчас же на него легло вечной печатью множество уродливых шрамов. Лучистые бирюзовые глаза теперь смотрели в пол безжизненным взглядом фарфоровой куклы.

– Она умерла достойно. Можешь гордиться, – проскрипел мерзкий, хриплый, ненавистный голос с нотой насмешки. Меня бросило в дрожь.

Я медленно развернулась и посмотрела на своего главного врага, сидевшего на высоком стуле. Пробовать бежать не имела смысла. Энергия иссякла.

– Зачем ты… она ни в чём не виновата… – сдавленность в горле не давала возможности нормально говорить.