Коллекция ошибок. Я тоже буду в черном

 – Тебе нельзя к ней приближаться. Она и так слишком много знает о тебе.

– Она любит тебя, – усмехнулась я.

– Она не умеет любить, – отрезал он. – Держись от нее подальше.

– Она имеет отношение к тому, что с тобой происходит?

Мирон размял шею, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону. Это давалось ему с болью, я видела. Наконец, он ответил:

– Если ты не хочешь, чтобы я тебе врал, не задавай вопросов.

– Хорошо.

Если я стану послушной, он измениться? Он вернется? Тот, кого я знала, вернется ко мне?

Он прибавил громкость музыки и всю оставшуюся дорогу до моего дома мы проехали молча.

Все внутри меня орало, вопило, кричало, но на лице я зафиксировала самое спокойное и покорное выражение.

У входной двери он вопросительно посмотрел на меня, а я опустила глаза и пояснила:

– Моя сумка осталась в машине, на которой я туда приехала. У меня ни ключей, ни денег, ни телефона, ни документов…

Он посмотрел на меня с упреком, но ничего не сказал. Достал свои ключи и открыл дверь.

Я вошла, быстро сняла пальто и хотела помочь ему раздеться, но он мягко отстранился от меня и сам снял свое. Я сделала шаг назад, на тот случай, если ему было неприятно находится близко ко мне, и спросила:

– Можно мне обработать твою рану?

– Нет, – отрезал он и рывком снял водолазку.

Я похолодела: на его теле не было живого места. Я не удержалась и приблизилась к нему, со слезами хотела прикоснуться к нему и сказать, что мы срочно должны ехать в больницу, у него могли быть переломаны ребра! Но он так отшатнулся от меня в сторону, как будто я его током ударила.

– Мне что: нельзя дотронуться до тебя? – спросила я, сквозь слезы.

– Нет, – ответил он и направился в ванную.

– Что с тобой?! – вырвалось у меня с воплем. – Что с тобой такое?

Он остановился, повернулся ко мне, подошел вплотную и тихо ответил, глядя мне в глаза холодным и каменным взглядом:

– Ничего. Это я. Такой как есть. Что: не нравлюсь больше?

Я искала в его глазах намек на ложь, но не находила.

– Я люблю тебя.

– Зря, маленькая моя.

Он провел своей ладонью по моему лицу сверху вниз, его пальцы ненадолго задержались на моих губах. Большим он настойчиво раскрыл их, удерживая остальными меня за подбородок. Он медленно погружал палец все глубже и глубже. Единственное, чего я сейчас хотела, это закрыть глаза и ответить. Я сделала и то и другое. Он тихо шепнул мне на ухо:

– Я плохой. Ты хорошая. Уходи, пока отпускаю, Высоцкая. Потом поздно будет.