По лезвию золотого ножа

Вы ведь подозреваете их?

Кровь схлынула с женского лица, Консуэлла Картер опустила глаза и невидящим взглядом уставилась в пол.

– Почему… почему все зашло настолько далеко… почему коснулось нас…

– Потому что, – без ехидства ответил Дарнел. – Просто потому, что в масштабах вселенной вы ничем не лучше и не хуже остальных. А кого должно было коснуться?

– А Вивьен? Как теперь быть с Вивьен? – Консуэлла подняла взгляд на Дарнела. – Как я могу толкать ее на столь опасный шаг и просить вернуться домой, когда знаю теперь все это?

– У вас нет выбора, – ответил Дарнел.

 – Просто делайте, что делали до этого, больше от вас ничего не требуется.

– Не ожидала, что ты поддержишь меня.

– Проблемы нужно решать, а не прятаться от них. Любая опасность должна быть искоренена. Сейчас опасностью для Вивьен являются наемники, а значит…

– Я тебя поняла. Но все равно не могу избавиться от ощущения, что ничем не лучше этих убийц. До этого момента я была уверена в своем решении, я и сейчас в нем уверена и понимаю, что так надо, но…

– В вас проснулась любящая бабушка? Не стоит.

От нее вашим внучкам не будет пользы. Вы должны оставаться холодной и беспринципной, если хотите победить в этой войне.

– Бумаги будут готовы к вечеру, я попрошу их к тебе завести.

Вот и отлично. Дарнел кивнул и направился к выходу.

– Все-таки это чудо, что она жива, – услышал Дарнел реплику вслед. – Не верится, но ей удалось спастись во второй раз. Должно быть, она под защитой небес… и своих родителей.

Дарнел остановился. Усмехнулся. Вообще-то он не собирался этого говорить.

– Это не чудо, это я. – Он обернулся к Консуэлле Картер. – В Радлесе. Тем, кто спас вашу внучку от пули, был я, – ответил Дарнел на вопросительный взгляд Консуэллы. – Поймите правильно, не то, чтобы я хвастаюсь. Просто хочу, чтобы до вас дошло: я тот, кто стоит между Вивьен и Смертью с косой. Поэтому, прошу вас, не осложняйте мне работу и делайте так, как я говорю.

Удивление было не той эмоцией, которую демонстрировала Консуэлла Картер.

Все лишние чувства, которые могли быть восприняты как слабость, лицо семейства держало в узде и скрывало на публике. Однако сегодня Консуэлла била собственный рекорд по нарушению данного правила. Женщина явна была шокирована.

Продолжать и объясняться Дарнел не стал. Он схватился за дверную ручку…

– Дарнел, – позвала его Консуэлла. Женщина нечасто обращалась к нему по имени. Да и нечасто они пересекались.