По лезвию золотого ножа

– Вот ведь алкаш… Отпусти же меня! – Вивьен вырвала зудящее запястье, да так, что бродяга не удержал равновесия и свалился со стула на пол.

Вивьен попятилась назад, не отрывая взгляда от распластанного тела. Что за необъяснимый страх, да такой, что парализует все тело?

Бродяга предпринял попытки подняться, но все они оказались безуспешны. К нему подбежали сотрудники отеля. Они ведь выставят его, не так ли? Что вообще здесь делает бомж, почему его впустили?

Теперь бродяга совсем не походил на опасного типа, коим предстал перед Вивьен минутой ранее.

Лишившись всякой воли к жизни, он превратился в мертвый груз. Взгляд замутненный и пустой, он вообще там дышит?

– Госпожа, вы в порядке? – К ней подбежал молодой официант.

– Да… да, я в порядке, просто испугалось. Он жив? – Она не отрывала глаз от бродяги.

– Мы вызвали скорую, он потерял сознание. Приносим свои извинения.

Вивьен продолжала смотреть на тело. Что за чертовщина? Пора успокоиться. Он всего лишь схватил ее за руку, должно быть перебрал, с кем не бывает.

Кивнув официанту, Вивьен поспешила прочь, но у самого выхода обернулась. Сотрудники приводили в чувства мужчину, рядом крутились посетители…

Отвернулась. Этот хладнокровный, убийственный взгляд… В душе что-то встрепенулось, но она поспешила о случившемся забыть. Саша, свет ее жизни. Она должна позвонить сестре.

***

Голоса. Монохромные голоса пробивались сквозь мутный, беспросветный туман.

Дарнел открыл глаза и наткнулся на холодный пристальный взгляд.

– Очнулся. Долго же ты не приходил в себя.

Дарнел поморщился и глаза закрыл. Не показалось. Они действительно были здесь, они действительно вернулись в его жизнь.

– Как невоспитанно, – изрекли хладнокровно. – Мог бы сказать «спасибо», все же мы те, кто спасли твою жизнь.

– Я тебя об этом не просил.

Ответа не последовало. Но тут в беседу включились другие.

– Александр, не будь столь суров.

У нас особые обстоятельства, ты же знаешь. И куда тебя понесло? – теперь уже к Дарнелу обращался Океан, блондин в экстравагантном пушистом полушубке. – Мы же оставили тебя спящего в номере буквально на пять минут. Почему ты ушел?

Перед ним стояли… нет, не друзья, и теперь не братья. Перед ним стояли те, кого когда-то считал семьей, весьма специфичной, не самой близкой, но на тот момент ему необходимой.

Он оставил их в прошлом без сожалений.