Карта жизни

Джонас спал, подперев рукой щеку, а Лука удобно устроил голову на мягкой шкуре джинджер. Дыхание их звучало в унисон. Кузнечики стрекотали, а совы уже давно улетели вглубь леса, им очень хотелось первыми передать послание: «Люди здесь! В Темнолесье гости!»

Водная гладь зарябила, появились круги и на поверхность всплыло несколько пузырьков. С громким бульканьем из воды поднялась девушка. Вьющиеся золотистые волосы прикрывали прекрасный лик создания. Тонкие ручки с длинными пальцами отбросили с лица волосы, а затем ловким движением зацепили и вытащили из спутанных прядей зеленую склизкую водоросль.

У создания была симпатичная девичья мордашка и тонкая белоснежная шейка. Большие, блестящие глаза оглядели берег. Синева наполнилась теплым блеском, когда взгляд наткнулся на двух беспечно спавших у берега путников.

– Ух ты! – произнесла она синеватыми губами и решительно двинулась вперед. – Кого это к нам занесло?..

Она приблизилась к самому берегу и внимательно оглядела нежданных гостей. Один из них, совсем еще мальчишка, смешно морщил носик во сне, на устах его застыла легкая улыбка.

Человеческий мальчик казался очень интересным. Но особое внимание ее привлек второй путник. Во сне он то и дело дергался и вздрагивал. Именно его стон и захватил ее внимание, вытащил из самой глубины морского царства. Этот человек страдал. Он хотел, чтобы его вытащили из кошмара, спасли и отбросили те оковы, коими сжимали горло, сдерживали от шага назад… в самую глубину.

Создание улыбнулось. В воде мелькнул блестящий чешуйчатый хвост, который при свете луны переливался всеми цветами радуги. Правда, радуга была льдистой и холодной. Она игриво поиграла плавниками и протащила свое тело на берег.

Холодный мертвый воздух очертил фигурку молодого человека. Сначала парень задергался, а потом, когда создание опустилось рядом с ним, коснулось своей ледяной ладошкой горячего лба, внезапно успокоился.

– Тшш, – зашептала она и погладила по волосам. – Я все чувствую. Знаю, – говорила она и не говорила одновременно. Ее голос напоминал шуршание камышей, в нем отсутствовала четкость и смысл. Можно было лишь на самой грани сознания ощутить ее слова, услышать мелодию волн и ветра. Все разбивалось о невидимые обломки кораблей, становилось смутным и непонятным, терялось и снова находилось.