Во власти Великого Архитектора

Тем не менее, на смену моему возмущению быстро пришел страх, а по возвращении домой посетили крайне тревожные мысли. Тогда я решил позвонить другу в его парижскую квартиру. К телефону подошла служанка Сюзетта.

– Добрый день, мадемуазель! – сказал я, обреченно вздохнув. – Будьте так любезны, пригласите, пожалуйста, доктора Беккера.

– Простите, но господина нет дома, – отозвалась она. – Это срочно? Кто его спрашивает?

– Это профессор Гренель. Мы договорились о встрече сегодня вечером в Амстердаме, но Питер проигнорировал ее, – прочистив горло, я прокашлялся.

 – Когда вы видели его в последний раз?

– О, мистер Паскаль, я вас не узнала, – выдержав паузу, продолжила та. – Господин Беккер сегодня утром собрал свои вещи и должен был выехать к вам, планируя сесть на самый ранний поезд. А вы не пробовали позвонить ему на мобильный?

– Конечно же, пробовал, – хмыкнул я про себя. – Вот только номер находится вне зоны доступа, – добавил, и в трубке повисло молчание.

– Не знаю, что и сказать, – была обескуражена Сюзетта.

 – Возможно, его что-то задержало! Не стоит беспокоиться.

– Хорошо, – ответил обнадеженно. – Но, если вдруг он вернется, дайте мне знать.

Повесив трубку, я отчаянно прождал товарища до самой поздней ночи, однако он так и не явился. Если бы не знал педантичность и скрупулезность Питера в мелочах, то мог бы подумать, что он встретил кого-то, засев в местном пабе. Но друг никогда бы так не поступил, не предупредив о смене планов. Я был выбит из колеи, не зная, что делать.

Стены собственного дома давили на меня. Я прилег на любимой тахте у трюмо и обвел взглядом помещение. На стене висело несколько картин, привезенных мной из командировок в Европе. На комоде стояли старые фотографии. Одна из них была сделана еще во времена студенчества. На ней мы счастливые позировали с Питером на фоне «Порше», подаренного его отцом. Этот снимок всколыхнул во мне ностальгию.

Вспомнив снова о друге, меня одолела тоска. Чувство паники стремительно нарастало, отчего я решил освежиться.

Пройдя в ванную, засунул голову под холодные струи воды, а умывшись, посмотрел на себя в зеркало. Оттуда смотрел на меня уставший мужчина с потрепанными, слегка посидевшими на висках, темно-русыми волосами. Серые, как ледяные глыбы глаза, казались совершенно стеклянными.

Вернувшись в комнату, я принял добрую порцию снотворного и немного успокоившись, уснул, наивно полагая, что утром ситуация сама прояснится.

Впрочем, этого не случилось.