Однажды ты снова улыбнешься

Пройдет несколько недель, солнечные шары наберут силу и разукрасят пространство около дома в разные оттенки желтого: от лимонного до красновато-коричневого. А пока это лишь робкие побеги в умелых и заботливых руках.

– Абием, знаю, ты всегда была против. Но он такой маленький, хороший. И совсем одинокий. Все его бросили, а я нашла. Он доверился мне. Я всё сделаю, что ты скажешь, только давай он будет жить с нами. Спать может в коридоре или даже на крылечке, пока тепло. Не будет никаких проблем. Обещаю, – протараторила Ася, боясь остановиться и сбиться.

– Кого? – бабушка присела на перевернутое старое ведро, что служило ей опорой в минуты передышки, и растерянно посмотрела на обычно молчаливую внучку.

В ответ раздалось:

– Мяу.

– Это… Это Рыжик. – Девушка извлекла из-за пазухи маленький грязный клубок с длиннющими усами. Теперь две пары глаз умоляюще смотрели на Мадину Талгатовну. Ну как тут откажешь!

– Но если он хоть раз дома нагадит или натворит чего! – бабушка пригрозила испачканным в земле пальцем сразу обоим.

– Это значит «да»? Мы его оставим? – Ася не верила своему счастью. Даже не пришлось уговаривать, а она столько доводов в пользу малыша подготовила по дороге.

– Оставим, оставим. Искупай только это чудо блохастое.

– Спасибо-спасибо-спасибо, абием! – Внучка подскочила к бабушке и стала осыпать поцелуями морщинистое лицо. Та смущенно замахала руками под натиском подростковых эмоций.

– Это лишь малое, что могу сделать для тебя, – утерев краем платка слезу, прошептала Мадина вслед убежавшей в сторону бани Аси.

Вечером на крылечке старого деревянного дома прохладный весенний закат встречали уже трое: бабушка с внучкой – за вязанием, котенок – за плетением извилистых лабиринтов из пряжи.

Глава 5. Всегда одна

Солнце стыдливо пряталось за кромкой горизонта, набираясь сил перед новым днем. Деревню сковало чутким предрассветным сном. Еще полчаса – и первые лучи коснутся крыш домов. Во дворах загорланят задиры-петухи, ленивой поступью потянутся в стадо коровы.

Но всё это случится позже, а сейчас – время наедине с собой.

Ася любила рано поутру выскользнуть из дома и забраться на гору, что начиналась сразу за воротами. Подниматься неспешно, прислушиваясь к шепоту разнотравья.