Основной компонент

Речь длилась почти тридцать минут, а потом зазвучали военные марши с патриотическими песнями. Шофер по знаку оберфюрера убавил громкость, и музыка тихо полилась в салон.

Незаметно для себя я задремал и проснулся оттого, что кто-то тряс меня за плечо:

– Приехали, Отто, выходите из машины! Отто, да проснитесь же вы!

Спросонья я не сразу понял, что здесь делает этот узколицый фашист, и едва не засветил ему в глаз. Потребовалось несколько секунд, прежде чем до меня дошло, где я и кто этот фриц. Шпеер снова упомянул о фюрере и о том, что Гитлер не любит ждать.

Я кивнул, дескать, все понял, и вышел из машины.

В небе раздалось сильное гудение. Я осторожно приподнял голову, увидел длинную сигару дирижабля с огромными винтами в широких кожухах по бокам продолговатой кабины. Воздушное судно удалялось, ощупывая землю лучами прожекторов. Светлые пятна бежали по заснеженным холмам, скакали по черепичным крышам, пока не взобрались на высокую стену ограждения, по которой прохаживались автоматчики с оружием наготове.

Преодолев преграду, пятна заскользили по склонам гор, ныряя в овраги и прыгая по вершинам елей.

Снег под сапогами Шпеера заскрипел. Я двинулся следом за оберфюрером и вскоре оказался у входа в светящееся окнами здание с двускатной крышей.

– Дальше пойдете один. – Шпеер кивнул солдату с карабином за спиной.

Охранник прищелкнул каблуками, боднул подбородком изогнутую стальную бляху на груди и взялся за ручку высокой двери с витражами.

Оберфюрер хлопнул меня по спине:

– Смелее!

Я проследовал мимо открывшего дверь часового и нос к носу столкнулся с Гитлером в отделанной карельской березой прихожей.

Сутулый, ростом чуть ниже среднего, коротконогий, с широкими бедрами и относительно узкими плечами, он мало походил на свои изображения на плакатах и парадных портретах. Там фюрер выглядел намного лучше. На самом деле низкий впалый лоб, длинный нос, щеточка усов над бледными, плотно сжатыми губами и маленькие глазки фиолетового оттенка производили неприятное впечатление.

– Хайль Гитлер! – Я звонко прищелкнул каблуками, вскидывая руку в приветствии.

– Добрый вечер, барон. – Хозяин Бергхофа покосился на часы в левом углу прихожей. На них восседал бронзовый орел с широко расправленными крыльями. Птица держала в когтях свастику в венке и как будто охраняла ход истории от любого, кто вздумает перевести стрелки часов в обратную сторону. – Вам повезло: еще пять минут – и наш разговор состоялся бы в казематах Мюллера.