Основной компонент

Мебель тоже соответствовала духу рыцарской эпохи. Каждый из десяти массивных дубовых столов окружали четыре будто рубленных топором стула. Льняные скатерти ручной работы, салфетки в серебряных подставках и канделябры с наполовину оплывшими свечами органично дополняли средневековый антураж.

Несмотря на вечер, в кафе было мало посетителей. Всего я насчитал пятерых. За столом возле окна с крестоносцем о чем-то шептались морской офицер с девушкой в простеньком синем платье с белыми манжетами и отложным воротником.

Он держал ее за руку, а она, скромно потупившись, изучала узоры на ободке тарелки.

Сбоку от колонны откинулась на спинку стула дама средних лет в форме люфтваффе. Перед ней стояла початая бутылка шнапса, тарелка с закуской и хрустальная пепельница с кучкой смятых окурков. В левой руке женщины дымила зажженная сигарета, а в правой подрагивала полная рюмка.

За соседним столом, подперев голову рукой, тихо плакала пожилая фрау в черном платье и траурном платке на седых волосах. То ли на нее так подействовали жалостливые стенания скрипок и рыдания аккордеона, то ли она оплакивала погибшего на фронте сына.

Еще один посетитель – толстый бюргер в темно-сером костюме-тройке – сидел спиной к барной стойке и теребил мясистыми пальцами закрученный кверху ус, изучая Volkischer Beobachther[2 - «Народный обозреватель» – немецкая газета. С 1920 года печатный орган НСДАП. Газета издавалась сначала еженедельно, с 8 февраля 1923 года ежедневно в издательстве Franz-Eher-Verlag.

Последний номер вышел 30 апреля 1945 года.]. Поперек его пуза протянулась массивная золотая цепь от заметно оттягивающих карман жилетки часов. На столике паровала фарфоровая чашечка кофе. Чуть поодаль стояла запотевшая бутылочка с минеральной водой и пустой стакан из тонкого стекла.

Я снял фуражку и энергичным взмахом руки стряхнул с нее снег. Тот быстро превратился в воду и теперь блестел лужицами на кафельном полу под брусчатку. Нос, щеки и уши щипало, похоже, я умудрился получить легкое обморожение.

Макс выглядел не лучшим образом, его узкое лицо горело и по цвету мало отличалось от помидора.

Мы повесили шинели на стойку у входа и, стуча подошвами сапог по напольной плитке, направились к свободному столику. В это время в заведение ворвалась подвыпившая компания из пяти молодых мужчин и трех женщин. И те и другие громко смеялись, их лица горели румянцем, глаза светились бесшабашным весельем. Модницы щеголяли в песцовых шубках по колено.