Однажды. Одна жди

 – С семи лет я больше не улыбалась по-настоящему.

– А в моменты ярости?

– Отомстить! – выпалила Диди, меняясь в лице.

– А когда была опечалена?

– Увидеть слезы тех, кто меня опечалил.

Джек едва заметно улыбнулся.

– Так вот, из таких желаний – мимолетных, возникших на уровне подсознания, – и возникает герой или злодей.

– То есть все такие желания реальны здесь? – вскинула бровь Диди.

– Все твои желания реальны в твоем новом доме, – уточнил Джек. – Тебе жить здесь не меньше года.

Диди недоуменно моргнула. Джек пожал сильными широкими плечами.

– Неважно. Моя комната в конце коридора. Брукса и Алкук – две двери напротив.

– А Чупакабра?

– Тебе нужен слуга? – осведомился Джек.

– Нет, – резко оборвала его Диди. – Он мой друг. Он не раб и не слуга. Если ему нельзя жить со мной, выделите ему отдельную комнату. Вот мое желание на данный момент.

Джек заметно удивился, но не ответил. Только сильнее нахмурил кустистые брови.

– Ложись, Дидиана Потирон-Кельбиос.

«Но я не хочу спать, еще совсем рано!» – хотела воскликнуть Диди, но одежда на ней сама собой сменилась на кружевную пижаму, и она почти рухнула на кровать. Последней ее мыслью было: «Неужели правда, что Джек тоже волшебник?», но через пару секунд она уже погрузилась в глубокий сон.

***

Диди разбудило какое-то шуршание и лязганье. Девушка с трудом открыла глаза, но подушки были такие мягкие, а одеяло такое теплое, что выходить из уютной постели в холодный жестокий мир не хотелось.

– Ну, хватит! – вскочила Диди и уверенно потянула одеяло на себя, обратно, где ему и надлежало находиться. Но кто-то перетягивал его себе, под… кровать? Диди спрыгнула с постели, села на пол, не выпуская из рук уголок одеяла, и увидела под кроватью два сверкающих в темноте желтых глаза. Диди охнула.

– Кто ты? – выдохнула Диди, даже не сопротивляясь. Она хотела криком позвать на помощь – и Джек, и Лайма и Куки рядом, Чупакабра тоже наверняка недалеко, – но крик застрял в горле.

– Я – твой главный страх, – прошипело создание, на миг перестав присваивать себе чужое (еще тепленькое!) добро.

– Я не боялась всяких там… эм… – Диди замялась.