Запрет на безумие

В результате дикого протеста нахалка непроизвольно шагнула назад и застыла. Она не поняла. Неосознанно пошевелилась, борясь с ощущением дискомфорта, но сделала только хуже: своим необдуманным движением она дополнительно потерлась о пах и, наконец, осознав, в чем тут дело, как ошпаренная дернулась в сторону.

Ролан крепко сжал ее бедра и притянул назад к себе, прижав хорошенькими ягодицами к своей разгоряченной плоти.

Нахалка ошалела и раскрыла рот, втягивая воздух, который могла втянуть.

– Нравится? – поинтересовался Ролан, изображая труднодостижимое спокойствие.

– Нервах, – булькнули в ответ, казалось, до сих пор не получая кислорода.

Она была потрясена. Как и он.

– Где телефон? – разозлился Ролан. Он прижал ее к барной стойке и буквально навалился на нее огромным телом.

Со стороны они, должно быть, производить вполне себе приемлемое впечатление, учитывая характер заведения, в котором находились.

Но они не были влюбленной парой. Ролан готовился прямо сейчас разорвать ее на части, исключительно из-за ее упрямства и строптивости. Она продолжала его бесить.

– Хорошо, – сказал он зловеще, и в то же мгновение руки заскользили по женским бедрам вниз. Они уверенно вздернули юбку, чтобы добраться до треугольника голых ног, а после нырнули в сквозную расщелину и варварски, без лишних церемоний обхватили внутреннюю поверхность бедер – он обещал ей грубое вторжение.

– Хорошо! – завопила ненормальная. – Хорошо! Я отдам, отдам! – верещала она на все немалое пространство клуба, перекрывая музыку. Рядом с ним словно бомба взорвалась. Еще немного, и он полез бы к ней в трусы, и что, она стояла бы, наблюдала, как он расстегивает ширинку?

Ролан поспешно отстранился.

Покачиваясь и наспех поправляя юбку, она повернулась к нему лицом, красным от злости.

– Мерзавец, – прошипела мерзавка.

Она «случайно» опустила взгляд на его ширинку, но торопливо подняла обратно – да, он все еще возбужден.

– Я жду, – поторопил ее Ролан.

«Я жду», – передразнила его нахалка, глядя куда-то в сторону. Потом посмотрела на Ролана, глазами посылая ему всевозможные страдания.

– Его здесь нет, он остался дома.