Запрет на безумие

– А за воровство ее кто покарает, не написала?

– Нет, но она выразила надежду, что в скором времени и мне повезет, и я встречу такую же потрясающую женщину, как она. Потому просит не расстраиваться.

Ролан нехотя улыбнулся, но тут же улыбку спрятал: воровка к тому же высокомерна, а ее самомнению стоит позавидовать. Однако Ролан не собирался завидовать. Он собирался найти ее и забрать телефон, пока она не натворила дел похуже. И проучить. Да, проучить. Чтобы неповадно было впредь лазить по незнакомым мужским штанам.

***

О разговоре с Нелли пришлось забыть: Ролан был не в настроении, Александр был не в настроении, да и сама Нелли также была не в настроении. Вот тебе утро без скандалов. А все из-за какой-то сумасбродной девицы, которую он видел всего лишь раз, но за двадцать четыре часа, которые прошли с тех самых пор, она успела вдоволь над ним поиздеваться и растревожить душу. И ладно бы только его – она всполошила каждого belua ferus, словно улей диких пчел потревожила, и теперь обозленные пчелы метались стаей безголовых кур, и жалили, жалили, жалили, – разумеется, в первую очередь Ролана, – не забывая с восторгом выплевывать обильно вырабатываемый словесный яд.

Укусы Ролан выносил с достоинством. Веками тренированная выдержка не подвела его и теперь: пережив первоначальный удар удивлением, Ролан обратился в сталь, контролируя каждый лицевой сустав, тем самым демонстрируя ложную безмятежность.

Еще в детстве каждого ferus отдавали в специализированные пансионы-интернаты с наиболее жесткими и суровыми законами. От матерей их забирали отцы сразу же после рождения, однако сами не имели ни возможностей, ни желания нянчиться с малолетними детьми. Кормить, одевать, успокаивать – это не про ferus. Они существовали в своем немилосердном мире, ребенку в котором делать нечего, а потому его от себя отдаляли. А кто смотрит за их детьми – люди-не люди – дело десятое.

Главное, чтобы их натаскивали под тот самый немилосердный мир, в котором им предстояло в скором времени очутиться. И их натаскивали – еще одно достоинство холодных стен пансионов в глазах отцов. Ребенка с юных лет обучали порядку и послушанию, вытравливали из него детскую взбалмошность и непосредственность, учили мыслить серьезно и трезво. И Ролана учили, и Ролана обучали, и ему даже нравилась та упорядоченная жизнь, которую он вынужденно вел.