Ликерия. Дикий плод

Откуда он знает маршрут? Откуда знает, что вообще уезжала? Значит, все же вернулся к ней домой? Как и обещал, вернулся?

В усмешке отразилась горечь.

– Так куда ты поехала?

– Какая тебе разница?

Изобразив ядовитую ухмылку, мужчина кивнул, мол, все с тобой ясно.

– Забери заявление, – повторил упрямо.

– Не заберу. – Сглотнула. Он знал про заявление. Должно быть, Артур Алаев добрался и до него.

– Понимаешь ли, ты осложняешь нам жизнь.

– Взаимно.

Он был обескуражен.

– А я ведь не сказал, что ты пырнула меня ножом.

Следовало промолчать и тихо порадоваться, но сам черт дернул ответить:

– Может, потому что нет доказательств, и нечего показывать, – сказала Ликерия, намекая на его фантастическую живучесть. – Потому и промолчал.

Кажется, она его удивила. Наверное, тем, что умеет говорить. «Значит, вот как», – читалось в глазах.

– Забери заявление, – повторили жестче. – И прекрати рассказывать о том, что видела в день трагедии.

– Я не рассказываю.

– Правда?

– Меня допрашивала полиция! – возмутилась Ликерия. Что ей оставалось делать? – Но… но о главном я не сказала. – Слова дались тяжело. Смотрели на нее так пронзительно, что невольно опустила глаза. К тому же видела его сейчас другим: с натянутой на скулах кожей, увеличенного в размерах вдвое, выше, страшнее, опаснее.

Дей молчал. Изучая каждый миллиметр плоти, он водил по Ликерии взглядом.

– И как тебе?

Она встрепенулась. Мужчина пошел на нее.

– Как тебе представление? Понравились дикие звери?

Как такое может понравиться? Она наблюдала, как убивают людей. Или нелюдей. Уже не понимала.

– Вижу, что нет. Да не важно. Просто сделай то, о чем прошу, хорошо? Тогда все останутся довольны.

Ликерия долго решалась, но все же произнесла:

– Если не прекратишь меня преследовать – не заберу. И продолжу давать показания.

– Ты мне угрожаешь?

Ликерия вжалась в стену.

Тут смешки прекратились.

– Послушай, милая, кажется, ты чего-то не понимаешь. – Под давлением взгляда и чужеродного тела, Ликерия слилась с кирпичами. – Дело в том, что пекусь я не о себе. –Над ней угрожающе нависли. – Я пекусь о тебе.