О каверзах первого свидания

Ему вдруг вспомнился исторический очерк, где писалось про то, что алкоголь притупляет ужасы войны и что ранее во время боевых действий солдат не зря поили до беспамятства. А там, следуя за ходом своих мыслей, он открыл бутылку красного вина и намеренно разлил напиток по бокалам крайне неравномерно. Себе Игорь налил чуть ли не полбутылки и, чтобы скрыть этот факт, поспешно сделал большой глоток.

– Будешь паштет из печени осьминога? – между тем поинтересовалась Леночка.

– Ого, это откуда такое чудо?

– Бабушка мне и папе в подарок целую коробку этого паштета прислала.

– Так ты с отцом живёшь? – нахмурился Игорь. – Я так понял, что ты сама по себе.

– Можно сказать и так, он тридцать суток через семь работает. Смены у него так идут.

– Это же на какой работе такое бывает?

– Ну, – начала было Леночка, но на этом коротеньком слове ей пришлось прерваться. Ни с того ни с сего раздался щелчок и их ослепил яркий свет прожектора.

– Именем закона вы задержаны.

***

– Что? – грозно воскликнул он и так дёрнул руками, что его наручники лязгнули.

«Наручники! – при этом едва не зашёлся нервным смехом Игорь. – Тут вообще кто?нибудь в курсе, что их уже давным-давно не используют?».

На рубеже двадцать второго века наручники можно было увидеть разве что в музеях. В комплектацию полицейских роботов они больше не входили, их заменило специальное устройство, позволяющее создавать силовой экран. Благодаря этому экрану представитель правопорядка мог оперативно и не привлекая лишнего внимания изолировать от добропорядочных граждан любого преступника, оказавшегося в зоне охвата, а также насильно направить его в полицейскую машину или, вот как сейчас должно было быть, не дать нарушителю закона применить силу при допросе.

Да, пусть Игорю полагалось сидеть неподвижно, но эмоции так клокотали в нём, что сидеть тихо и мирно он не мог. А тут ещё наручники. Они его окончательно взбесили.

– Ну уж нет, выслушайте меня! – потребовал Игорь громко и, будучи на эмоциях, резко встал с железного стула.

К счастью, полицейский робот не сделал ему выговор за своеволие.