Железный ветер. Путь войны. Там, где горит земля (сборник)

Самодержец встал и прошелся вокруг стола, затем подошел к окну и минуту-другую просто стоял, скрестив руки на груди, до крайности похожий на свои парадные изображения – уже немолодой, но крепкий кряжистый мужчина лет пятидесяти, гладко выбритый, с мощной гривой пепельных волос, тронутых инеем седины.

– И что же все это значит? – С этими словами он вернулся к столу и оперся на него костяшками пальцев. Из глубин полированной поверхности на императора глянуло его собственное отражение – бледное лицо, резко и четко прорезанное морщинами, внимательные черные глаза.

Он повернул голову к военному министру, одновременно приподнимая правую бровь в вопросительном жесте.

– Ваше Величество… – Агашев выдержал его взгляд. – Мы не знаем. Действия британцев могут иметь только одно непротиворечивое и разумное объяснение – они готовятся отразить атаку на остров всеми имеющимися средствами. А банковские операции показывают, что в дополнение к военным действиям они готовы и к серьезным потрясениям мировой финансовой системы.

Министр откашлялся, оттянул тесный воротник мундира, словно тот мешал ему дышать.

– С вашего одобрения, мы намерены начать соответствующие… мероприятия. На тот случай, если действительно имеет место быть… – Он окончательно сбился, пожевал губами и закончил резко, как отрубив: – На всякий случай, потому что это явная чертовщина.

– Чертовщина… – протянул Константин.

Он снова занял свое место и словно только сейчас вспомнил о существовании Лимасова.

– Гордей Витальевич, как это может быть связано с «Исследованием»? – прямо спросил император.

– Напрямую, – так же прямо ответил Лимасов.

Взоры всех присутствующих сошлись на бодром и подтянутом главе Особого Департамента, словно и не он сорвался несколько часов назад из отпуска, последовательно сменив паромобиль, скоростной гироплан и снова паромобиль.

Лимасов был самым молодым из присутствующих, он занял свое место не карабкаясь год за годом по всем ступеням служебной лестницы, как остальные. И в дополнение ко всему не обладал длинной родословной, которая, несмотря на Акт об упразднении сословий, все еще считалась непременным условием занятия значимой государственной должности. «Зубры» старой закалки его не любили, считая выскочкой и парвеню, но не могли не отдавать должное профессионализму и цепкости ума.