Железный ветер. Путь войны. Там, где горит земля (сборник)

Совершенно другая история, люди, техника, наконец! Одни только аппараты тяжелее воздуха чего стоят. Никаких гироскопических агрегатов и роторов, подъемная сила возникала за счет крыльев особой формы.

– Ну, это возможно, – Виктор слегка покровительственно улыбнулся улыбкой человека, перелетавшего на всем, от тысячетонного «Мамонта» до карликового одномоторного «Мотылька», – такие опыты давно ведутся, просто это слишком дорого, да и не нужно, никакой аппарат тяжелее воздуха не сравнится по автономности и дальности полета с дирижаблем, а для специальных задач есть гиро-машины.

Гулко, но по-своему мелодично прогудел встречный поезд, по окнам хлестнула желтая полоса его фар, в их свете Таланов увидел, что равнина уступила место густому лесу – начиналась пригородная зона насаждений. Еще немного, и он дома.

– Да, но как красочно и убедительно он описал это «лишнее»! В таком страшном мире не хочется жить, однако про него очень интересно читать, настолько все продумано.

– И, конечно же, она велась в основном на суше, – подхватил Виктор.

Но Марк не почувствовал нескрываемого сарказма и подхватил мысль:

– Да-да, на суше! Конечно, морские баталии также прописаны. Но их мало и флотоводцы очень нерешительные. Никакого размаха, почти все сражения ограничены Северным морем.

– Мне не нравится, – решительно высказался Виктор, – этот мир таков, каков он есть, и незачем придумывать другой, тем более такой… страшный и ненормальный.

– Большинство читателей с вами не согласились, – жизнерадостно ответил корректор. – Тиражи были миллионные, и автор написал продолжение. Вот над первой книгой нового цикла я и работаю.

– «О, сколько нам открытий чудных…» – процитировал Таланов.

– Вот именно, вот именно. Теперь на первый план выходит Иосиф Джугашвили, только здесь он носит псевдоним Сталин.

– Откуда же он взялся, – удивился Виктор, – ведь если «там» прогремела революция, развернуться «дети Бориса-Реформатора» никак не могли?

– Возвысился сам. Так сказать, силой природного таланта, – в тон ему отозвался собеседник, – а теперь самое главное…

Он сделал драматическую паузу, Виктор выжидающе приподнял бровь, теперь уже не надо было изображать интерес, удивительная история захватила его.